Чтение онлайн

Было видно, что он боялся спугнуть мою наигранную покорность. Я утвердительно кивнула. Джастин вышел из моей комнаты и ко мне зашла Кристин.

– Пришла в себя? Это хорошо. Я приготовила ванную и обед накрыла.

– Спасибо, – поблагодарив, не глядя на нее я направилась в ванную комнату и сняв с себя платье с наслаждением погрузилась в воду. Полежав так несколько минут, я встала, вытерлась насухо и пошла в гардеробную и была несказанно удивлена увиденным. На вешалках не было ни единого элемента одежды бывшей хозяйки этого дома. Одежда была новой и моего размера. Ее было так много, что я всю эту красоту и за год бы не сносила. Джастин явно беспокоился обо мне и моем пребывании в этом доме. Выбрав черный костюм для верховой езды, я надела его и спустилась в столовую, где, съев свой обед и запив его бокалом красного холодного вина, направилась к конюшне. Джастин уже был там и держал за поводья наших лошадей. Я подошла к своему Греку и не глядя на мужчину вскочила в седло, кинув ему сухое:

– Куда едем?

– К долине на северной стороне склона, – ответил Джастин, садясь на своего скакуна и пуская его галопом.

Северный склон. О нем говорила мне раньше Эльза. Там было поселение цыган. Мужчина так гнал свою лошадь, что я едва поспевала за ним. Кроме того, на землю уже спускался вечер и становилось довольно таки холодно, а если учесть, что мы мчались с такой скоростью, то к тому времени, когда мы подъехали к северной стороне склона, я уже порядком околела. Джастин остановился, спрыгнул с лошади и хотел было помочь мне, но я, пренебрежительно махнув рукой дала ему понять, что справлюсь без него. Растерев затекшие руки, я привязала Грека к дереву и пошла к большому, нет, не большому, просто огромному дубу возле которого уже стоял Джастин и смотрел на простиравшуюся внизу долину. Посмотрев вниз я увидела небольшую деревню, мирно готовящуюся ко сну. В домах горели огоньки свечей, кое-где затухали костры, разнося по округе сизый туман от пахнущего сгоревшим деревом дыма. Маленькие фигурки мужчин поили лошадей, дети сидели на порогах домов и ждали, пока их матери снимали высохшее белье, собаки лаяли, прислушиваясь к звукам окружающего мира. Эта картина была такой умиротворяющей, что мне захотелось попасть туда, в этот сказочный мирок, пропитанный спокойствием и свободой.

– Это поселение цыган? – спросила я.

– Да, цыганская деревня. Их пристанище. Они в основном кочуют, но всегда возвращаются сюда. Постоянно здесь живут старики, дети и совсем молодые девушки.

– И какое это все имеет отношение к той чертовщине, что творится с вами? – совсем не испытывая жалости к этому человеку и его проблеме спросила я.

– Что ты видела тогда ночью?

– Я видела Тайлера, с черными, полностью черными глазами. Я думаю, что вы были такого же вида, – проговорила я, пожимая плечами и облокачиваясь на ствол дерева.

Джастин кивнул и смотря в сторону деревни ответил:

– Я расскажу тебе то, что ты должна знать, чтобы каждый день не задавать себе вопросы.

– Ой ли, я сомневаюсь, что после всего я перестану задавать себе их.

– Перестанешь.

– Хорошо, я слушаю, – усевшись на траву и обхватив колени руками я смотрела на деревню и принялась слушать Джастина.

– Три столетия назад это место купил мой предок. Здесь ничего не было. Ни этого дома, ни города. Но была эта деревня. В ней было человек сто цыган, не более. Дед начал строить дом. Король же отправил сюда людей для осваивания новой территории и некогда пустующее место стало оживать. И все бы ничего, но свободолюбивые цыгане взбунтовались. Им не нужно было такое соседство. Они начали вредить жителям, пытаясь заставить их покинуть это место. Травили скот и лошадей, иногда похищали детей, которых потом находили напуганных в чаще этого древнего леса, устраивали пожары. Мой дед был молод, ему было около тридцати лет тогда. Горячая кровь, военная выправка и жестокий характер. Ему порядком надоели на тот момент эти бесконечные стычки с цыганами. Никакие переговоры с ними не давали результатов. Однажды дед, после громкого приема у себя в честь дня рождения дочери, и двое его друзей вечером поехали осматривать земли северного склона. Все трое были изрядно пьяны. Возле этого дуба они увидели молоденькую цыганку, которая срезала кору для каких-то снадобий. Выпитое вино и ненависть сыграли плохую шутку тогда с моим дедом и его друзьями. Они надругались над девушкой и закинув на лошадь отвезли в деревню, где сбросили бесчувственную красавицу у ворот и уехали прочь. На следующий день, как ни в чем не бывало, дед, его жена и дочь, и двое друзей сидели возле пруда и ужинали. Вдруг они увидели, что к ним приближается старая цыганка. Старуха шла, покачиваясь от обрушившегося на нее горя. Девушка, над которой они надругались, была ее внучкой. Девчонка не смогла пережить такого позора и после того, как ее нашли возле ворот и отвели к бабке, рассказала ей все, а когда та вышла во двор, чтоб нарвать трав, которые не дали бы девушке понести после той ночи, повесилась.

Цыганка подошла к деду и его друзьям и полоснув ножом по руке плеснула на них кровью, хлещущей из раны. Затем она проговорила что-то на своем языке и подошла к опешившей от увиденного жене моего деда и его дочери. Достав из кармана платья фигурку ребенка, измазанного кровью, швырнула ее к их ногам. Затем она выпила что-то из небольшого пузырька и рухнула замертво. Цыганку отвезли в деревню к ее людям, чтобы те похоронили ее. С того момента все и началось.

– Что началось? – недоверчивым тоном спросила я.

– Проклятие, цыганка наложила очень тяжелое проклятие, скрепив его своей смертью. Каждый месяц в день красной луны дед и его друзья, граф де Вилль и маркиз Бретонский, а в последующем и все потомки мужского рода, сейчас это мы, становимся не властны над собой, нами владеет другая сила, темная сила. Это триплет Жнецов, демонов, неотделимых друг от друга. Их насылали цыганским проклятием только один раз в истории, было это очень давно, много людей тогда пострадало от тех, кто носил это проклятье. Доселе неизвестно, как оно было снято, цыгане молчат об этом. Им было запрещено использовать это проклятье по пустякам. Цыганка нарушила тогда обет, поскольку воззвала к этой силе мстя не за целую общину, а только за внучку. А это по цыганским меркам слишком малая потеря для того, чтобы тревожить столь страшную силу.

– Джастин, это шутка такая?

– Я бы жизнь отдал за то, чтобы это было шуткой.

– И что вы делаете, когда эта чертовщина вами овладевает? – все еще не веря в то, что это правда, спросила я.

– Тебе знать это не надо.

– Прекрасно! Мне прям легче стало. Жить мне под одной крышей с вами значит надо, а вот знать, чем вы занимаетесь, когда становитесь демонами – нет, – с сарказмом проговорила я.

– Это еще не все.

– Что еще? О, Господи!

– Когда кто-то из нас создает семью, то в браке первой рождается дочка. Ребенок всегда погибает, достигнув восьмилетнего возраста. Такого возраста была дочка моего предка на момент наложения проклятия. Затем рождается мальчик, к которому в последствии и переходит проклятие.

Я судорожно потерла свои виски пальцами, пытаясь переварить то, что он сейчас мне сказал. Это было какой-то страшной сказкой и не укладывалось у меня в голове.

– Виктория, скоро ей исполнится…, – проговорила я.

– Да, – сухо ответил мужчина.

– А вы не думали не заводить семьи? Нет семьи – некому передать проклятье.

– Этого нельзя избежать, тогда будут последствия огромные для окружающих нас людей. Будут люди гибнуть. Это сила не подвластная нам, простым смертным. А так страдаем только мы.

– Тайлер сказал, что вы доминанта. Что это значит?

– Я главный в триплете. У меня доминирующий жнец. Мы живем с ним рука об руку. Каждый из нас троих что-то получил. Филипп иногда видит будущее. Тайлер может сдерживать жнеца и не давать ему видеть свою жизнь. А я не могу этого, он все видит и все знает обо мне. И я все помню, до мельчайших подробностей, весь период каждой красной луны. У Филиппа и Тайлера это все сглаживается. У меня же нет. Я вижу, понимаешь, вижу, что он творит и ничего не могу с этим сделать. Одно радует, он не может влиять на меня вне периода красной луны. Тогда я живу своей жизнью. И еще его сила дает мне неограниченные ресурсы, которые я трачу на помощь другим людям, чтобы хоть как-то искупить вину. Я так богат, что самому страшно становится иногда.

– Своей жизнью вы говорите живете? И это вы называете жить своей жизнью?

– У меня это так, другого мне не дано.

– Почему именно вы доминанта?

– Считается, что жнец выбирает самого сильного духом из троих.

– У меня вопрос. Вы сказали, что первый ребенок, девочка, погибает всегда. Вторым рождается мальчик, наследник этой чертовщины. Это что получается? Вы меня выбрали на роль матери этого ребенка? – с ужасом спросила я.

Джастин промолчал, смотря куда-то вдаль.

– А когда вы женитесь, вы говорите своей будущей жене, что ее ждет?

– Нет, проклятие переходит потомку только после смерти отца. Я не знал, что буду одержим, пока не умер мой отец. Я тогда уже счастливо женился и жил со своей любимой женщиной, ни о чем не подозревая. Говорить сыну о проклятии до определенного времени запрещено, иначе будет беда.

– А жены? Они все поколения знали все?

– Моему деду удалось оставить в неведении бабушку, только ему. Он во многом продвинулся в изучении проклятья, цыган и их обычаев. Он всю жизнь ездил по миру, тщетно пытаясь решить проблему, делал записи. Мы ищем выход, но пока смогли сделать немногое. Теперь что-то идет не так. Моя жена погибла, с твоим приездом Виктория ожила. Что-то меняется. Но что и к чему это все приведет, мы не знаем.