Чтение онлайн

— Может, стоит просто дать ему пизды? — предложил я. — Да на этом и …

— Ну нет! — возмутился Строри. — Лучше мы…

— Пусть ему дадут пизды его собственные товарищи! — неожиданно заявил Маклауд. — Тащите его на холм!

— Как это так? — удивились мы. — С чего бы это?

— Увидите! — отмахнулся Маклауд. — Волоките его за мной!

Взяв одно из ружей, Маклауд двинулся в направлении стоянки Оукеншильда, а мы — делать нечего, потащились за ним. Выйдя на поляну, Маклауд принялся звать Торина:

— Оукеншильд! — громко закричал он. — Мы одного из местных поймали, того, что в нас из лесу стрелял! Вот его винтовка, теперь она наша! Мы уже навешали ему как следует, но вдруг подумали — может, и ты тоже захочешь ему что-нибудь сказать? Взвесь-ка ему хорошенько!

— А ничего, что мы ваш мешок для него одолжили? — спросил осторожный и предусмотрительный Строри, раньше других оценивший злую соль Маклаудовской шутки. — Подходите все, не стесняйтесь!

Тринадцатый, услышав такие речи, судорожно забился в мешке — но напрасно. Предложение Маклауда было принято с редким воодушевлением. Торин и его люди за сегодняшнюю ночь достаточно натерпелись, и теперь им очень хотелось утолить на ком-нибудь свою злобу. Не прошло и тридцати секунд, как все они столпились возле колыхающегося и протяжно мычащего мешка.

— Смотри, как извивается, сука! — с откровенной злобой произнес Торин. — А ну, поучим его! С этими словами он и его люди принялись пиздить Тринадцатого, сидящего в мешке, с таким ожесточением, что НАМ пришлось оттаскивать их от него.

— Убьете же, изверги, — пытались образумить их мы, но все было напрасно.

— В лицо ему хочу посмотреть! — рычал Торин. — В глаза его заплывшие, сучьи! Тринадцатый к этому моменту уже перестал мычать и кататься по земле — затих без движения, лежа у себя в мешке. Тогда Торин достал нож, распорол плотную дерюгу, перевернул бесчувственное тело на спину — да так и застыл.

— А… — он только и мог теперь, что сипеть. — Тринадцатый… но как?

— Что такое, Торин? — с притворным удивлением спросил Строри. — Ты его знаешь?

— Да, знаю, — потерянно произнес Торин, но на этом месте голос его сорвался, поплыл: — Это один из моих людей!

— Да? — переспросил Строри, теперь с фальшивым ужасом в голосе. — А как же ружье? Ох, Торин, что-то ты темнишь!

На этих благоразумных словах мы закончили нашу ночную программу и отправились пить водку и спать, предоставив Торину и его людям приводить в чувство Тринадцатого и самим разбираться в сложившейся запутанной ситуации.

Полуденное солнце разожгло над озером золотой пожар, осветило облака и заставило верхушки деревьев пылать. Наполнив легкие до отказа смолистым дымом марихуаны, я вышел на берег, чтобы ополоснуть лицо и выпить немного прохладной озерной воды. Трава придала моему телу легкость и породила в уме звенящую пустоту, растворила в чистом и недвойственном сознании-основе все недобрые мысли, всю мою ненависть и весь гнев на Торина Оукеншильда. Я был спокоен и счастлив, бестревожная гладь разворачивалась передо мной, я легко мог разглядеть под толщей воды каждый камешек, любой стебелек — даже самую маленькую травинку.

— С добрым утром, брат, — поприветствовал меня Строри, выходя на берег озера с сигарой и не початой еще бутылкою бренди. — Высматриваешь рыб?

— Не, — лениво ответил я, — вышел воды попить.

— Воды? — осуждающе переспросил Строри и тут же протянул мне бутылку. — Запей воду-то, брат, запей!

Я вытащил пробку и понюхал из горлышка, а потом сделал несколько долгих, прочувствованных глотков. Обжигающая влага потекла вниз по пищеводу, тревожа чакры и наполняя всё мое тело бодрящей огненной праной. Утренний хмель — самый лучший: уже прибыло к рукам, но еще не убыло в голове.

— Как там Торин? — поинтересовался я. — Думаешь, он разгадал нашу шутку?

— Думаю — да, — отозвался Строри. — Только вряд ли он решится выступить со своими претензиями!

— Но ведь он должен был принять меры? — тут я обернулся и принялся наблюдать: виднеется ли еще на пригорке уютный лагерь «богородичных ниндзя»?

— Здесь они, никуда не делись, — успокоил меня Строри. — Я так думаю, Торину самомнение не позволяет бросить приглашенных и съебать с собственного фестиваля. Сегодня же основной заезд!

— Ах, вот как? — обрадовался я и снова запрокинул бутылку. — Значит, к вечеру у нас будут еще гости?

— Будут, будут, — подтвердил Строри. — Только до вечера еще дожить надо, а у нас еды нет. А я видел вчера на стоянке у Торина продуктовую палатку! Пошли к ним, сыграем в «шишки» на будущий обед?

— А что там может быть? — заинтересовался я. — А?

— Ну… — Строри на мгновение задумался, словно припоминая. — Тушенка, килька, паштет… по-моему, гусиный, сгущенное молоко, конфеты, шоколадный крем…

— Ладно заливать, — перебил его я. — Про шоколадный-то крем. Откуда ему там быть? Но перед моим мысленным взором уже возникли все вышеперечисленные вещи, а во рту сама собой появилась слюна и стойкий привкус паштета.

— Не веришь? — возмутился Строри. — А ну, пошли!

Мы неторопливо встали и направились по тропинке наверх — к стоянке Торина Оукеншильда. Идти здесь недалеко, так что всего через пару минут мы были уже на знакомой поляне. Воины Оукеншильда расселись на земле с понурыми лицами, на которые минувшая ночь наложила свой след. Кому в виде пластыря на половину ебла, а кому и в форме наливающегося синевою здоровенного фуфыря. На нас воины-ниндзя подчеркнуто не обращали никакого внимания, а самого Торина пока что не было видно. Впрочем, здесь и без него хватало на что посмотреть.

— Гляди, — кивнул я, показывая на длинную проплешину, след вчерашней огненной потехи. Она начиналась с одного края поляны и заканчивалась у другого, возле груды каких-то обугленных тряпок. — Пиздато запалили!

— А вот и продуктовая палатка! — в свою очередь показал мне Строри и добавил: — Курс строго на неё!

Приблизившись к своей цели, мы тихонечко присели у входа, расстегнули частые пуговицы и заглянули внутрь. Там нашему взору предстала умилительная картина: Барин, Ирка и Королева не теряли времени зря. Из пятидесяти килограммов скопившейcя в палатке еды наши товарищи не тронули разве что самые банальные вещи: сухие макароны, соль и крупу. Действуя по принципу «что не съем сам, то понадкусываю», друзья вскрыли большинство пакетов с едой и консервных банок, а затем полночи пировали. Сейчас есть по-настоящему они уже не могли — только лениво морщились, зачерпывая шоколадными конфетами из пластиковой бадейки шоколадный же крем.

— Ни хлеба, ни ложек, — пожаловался нам Барин, грустно заглядывая в бадейку. — Приходится прямо конфетами черпать…

Бойцов Оукеншильда Барин еще с раннего утра грубо послал от продуктовой палатки на хуй. Под тем предлогом, якобы здесь спит его любимая девушка, Барин запретил кому-либо заглядывать в палатку и отказался предоставить для завтрака ниндзя хоть что-либо из сложенной там еды.

— Вот проснутся все, — заявил Барин сквозь матерчатые стенки, — тогда и позавтракаете! Наученные горьким опытом минувшей ночи, воины Оукеншильда не стали провоцировать новый конфликт. И теперь ждали, покуда Барин освободит палатку и разрешит им чего-нибудь поесть. А Кузьмич с этим делом вовсе не торопился.