Чтение онлайн

В итоге финнам в аренде отказали, леса Карельского перешейка были (хотя бы на время) спасены, а мы вернули природе долг за те две фуры елок, которые вырубили в прошлом году в районе поселка Каменка. Этим мы как бы «подвели итоги», после чего собрали собственное заседание и принялись рассуждать: что достигнуто, чего мы лишились и каким образом наша организация станет действовать дальше?

Как мы уже говорили, инспирированные Гущином депутатские запросы уничтожили общественную инспекцию на корню. [243] Но мы не собирались сдаваться: кроме «оперативной природоохраны» у нас были в запасе и другие методы. Поэтому мы повесили камуфляжные ватники в шкаф и решили попробовать свои силы на новом поприще.

Им оказалась общественно-политическая арена: наша организация приобрела достаточную известность, чтобы во весь голос заявить о себе. Справедливости ради заметим, что до своей статьи про экстремистов А. Щербаков сработал про нас еще одну, несколько более «лояльную» публикацию. Она была озаглавлена «Особенности национальной охоты на браконьеров» и примечательна картинкой на обложке напечатавшей её газеты «Стрела» (№ 51-1):

В статье шла речь о работе одного из наших штабов (Московский вокзал) и о суровых буднях общественного лесного инспектора. Понятное дело, Щербаков и тут не преминул сгустить краски («с оптовыми нарушителями „эльфы“ разговаривают с суровостью сталинских троек…»), но в целом статья производила вполне благоприятное впечатление.

Другой материал выпустил в свет журналист «Вечернего Петербурга» А. Дмитриев, под броской шапкой «Молодые Грибные Эльфы» (№ 2 2000). Это было развернутое интервью, которое дал «Вечернему Петербургу» Крейзи, выступивший перед читателями в качестве «лидера молодежного экологического движения „Грибные Эльфы“».

Начал Крейзи неплохо, рассуждая «о росте числа молодых людей с активной жизненной позицией, охране заповедников и важности рекультивации можжевельника», но затем его интервью стало приобретать все более тревожную окраску. Это произошло, когда Крейзи повел речь о политических взглядах:

Затем политика утомила нашего команданте, и он заговорил о проблемах наркоманов и о необходимости легализации марихуаны. Некоторое время он рассуждал на эту тему, а потом перекинулся на глобальные вопросы.

«Древние языческие заповеди учили, что природа — это храм, и что нужно жить в гармонии с ней. Со временем человек решил, что может спокойно эксплуатировать природу, как ему хочется. Плоды такого отношения мы сейчас пожинаем в виде загубленных рек, озер и лесов», — заявил Крейзи совершенно охуевшему от таких речей журналисту. А потом подумал еще немного и закончил интервью вот какими словами: «Нас всех ждет неминуемая смерть в техногенном аду!»

Впрочем, это интервью — ничто по сравнению с тем, которое втрескавшийся кислотой Крейзи дал однажды питерскому телевиденью. Это произошло во время масштабного митинга, устроенного молодежным общественно-политическим движением «Единый Антинаркотический Фронт», в которое «Грибные Эльфы» входили в качестве одного из учредителей.

В тот раз мы подъехали к зданию Законодательного Собрания на микроавтобусе «Ford Transit», на боках и капоте которого красовались полуметровые эмблемы с символом нашей организации — кругом, в который вписаны три псилоцибиновые поганки. Вся площадь была заполнена людьми: здесь собралось человек четыреста, причем половина собравшихся была представлена бойцами ОПОРГ товарища Гребнева.

— Наркотикам — нет! — хрипло кричал в мегафон один из устроителей митинга. — Наркоторговцам…

— СМЕРТЬ! — разрывами фугасов отзывались Гребневские бойцы, в едином порыве скандируя свой партийный лозунг: — ДА, СМЕРТЬ!

Любопытная картина, должно быть, открывалась в тот день из ЗАКСовских окон. «Зазывалу» и его лозунги про наркотики было практически не слышно, так что единственный клич — который вихрем метался над площадью, бился о стекла и заставлял глухо вибрировать толстые каменные стены — был партийный клич соратников Гребнева.

В это время к нашему микроавтобусу подошел один из присутствующих на мероприятии тележурналистов, постучался в окно и принялся расспрашивать: что это за символика у нас на бортах, правда ли, что наша организация называется «Грибные Эльфы», и как контора с таким названием оказалась на митинге «Единого Антинаркотического Фронта»? Не может быть, чтобы мы и в самом деле являлись учредителями…

Тогда из машины вылез Крейзи — с лицом, совершенно белым от кислоты. (Надо заметить, что из четырехсот митингующих не менее сотни были наркоманами всевозможных мастей, ради такой потехи съехавшихся к зданию ЗАКСа едва ли не со всего города. Они размахивали руками, подпрыгивали и кричали «Наркотикам — нет!», как мне показалось, с особым остервенением). Спрыгнув на землю, Крейзи уставился прямиком в телекамеру, прищурился и спросил:

— Вы хотели что-то узнать?

— Да, — обрадовался журналист, делая знак оператору. — Я хотел узнать, почему ваша организация называется «Грибные Эльфы»? Откуда пошло такое название и что оно означает? Вопрос был, право слово, непростой. Успевшее на крыльях человеческой молвы облететь не один регион название нашего братства было выбрано совершенно без расчета на участие в подобных «антинаркотических акциях». Мы уже объявляли меж братьями конкурс на «лучшую отмазку», но так до сих пор ничего убедительного и не придумали. Наше старое объяснение, типа «мы — эльфы, которые едят грибы» выглядело теперь, мягко говоря, недостаточно политкорректным. Но Крейзи это, оказывается, вовсе не смущало.

— Вы знаете, — указывая пальцем прямо в объектив, заявил Крейзи, — что государство денег на охрану природы не дает?!

— Что?! — спросил журналист, несколько сбитый с толку такой постановкой вопроса. — Причем тут…

— Притом, что кто-то должен этим заниматься, пусть даже без всякого финансирования! — гнул свою линию Крейзи. — А поскольку денег нет, то в далеких походах члены нашей организации часто остаются без пищи. И чтобы не умереть с голоду, мы вынуждены собирать и есть грибы. Поэтому мы и называемся — «Грибные Эльфы». Потому что едим грибы!

Через пару дней по питерскому телевидению показали ролик, в котором совершенно упоротый Крейзи, снятый на фоне микроавтобуса с поганками, во всеуслышание заявлял: «Поэтому мы и называемся — „Грибные Эльфы“. Потому что едим грибы!» Все остальное журналисты благополучно вырезали, оставив от Крейзиного «объяснения» только самую суть. Получилось весьма убедительно, хотя несколько не в том ключе, на который мы изначально рассчитывали. Зато достаточно честно.

Это был не единственный случай, когда Крейзи проявил свое искусство по части «высказаться перед народом». Как-то по весне он, Королева и я баллотировались в Московском районе в депутаты местного самоуправления. В своей предвыборной листовке Крейзи, помимо прочего, написал вот что: «Долой кровососущую плодильню в наших подвалах!». Крейзи имел в виду комаров, но поскольку в листовке он никак этого не объяснил, далеко не всеми гражданами было правильно понято это его заявление.

Кроме этих историй, было много чего еще, в чем мы приняли самое деятельное участие — общественно-политическое движение «Новый Город», пара предвыборных кампаний, пикеты, съезды и митинги. Были успешные акции и внимание прессы, была ругань и вонь, хулиганские выходки и обвинения в экстремизме. Это целая история, но она не для этой книги — не вышли еще положенные сроки, да и не про все тут стоит писать.

Канва этого произведения лежит в стороне от мира людей, от журналистов и прессы, от партийных разборок и политических дрязг. Так что мы развернем коней нашего повествования, обратив их бег несколько в другую сторону — так, чтобы в заключительных главах вновь пошла речь про хоббитские игры, про сорокоманов и ролевиков.