Чтение онлайн

Вот как я определил в тот раз суть будущего союза. Исходя из положения игроков и моих собственных наблюдений, я пришел к следующему выводу: скорее всего, первым меня будет атаковать Барин. Он ударит по мне одним камнем, а второй прибережет — для меня или для кого-нибудь еще. Намерений Строри я не мог предугадать, но успел заметить: он шептался о чем-то с Барином перед самой игрой, искоса поглядывая при этом в сторону Кримсона.

Возможно, подумал я, Строри надеется, что успеет накрыть Кримсона залпом в то самое время, пока Барин швыряет свой камень в мою сторону. Я довел свои наблюдения до сведения Кримсона и заручился его поддержкой. Мы договорились, что Кримсон ударит обоими камнями в сторону Барина, а я должен буду накрыть Строри точно таким же залпом.

Разумеется, один из камней я собирался припасти для самого Кримсона. Я был уверен, что сумею уклониться от брошенного Барином камня и всадить свой булыжник в корпус стоящего неподалеку Строри. Я надеялся, что за это время Кримсон сумеет накрыть Барина своим залпом, и что тогда я положу последний камень уверенно и спокойно в самого Кримсона. Такая стратегия — залог успеха в идеально сыгранных партиях, которых в практике игры в «камушки» приходится примерно одна на сотню. В остальных случаях ты просто надеешься, что не слишком ошибся. В тот раз Барин действительно кинул в меня камень — несильно и напоказ. Но он летел по такой траектории, что мне пришлось пригнуться, пропуская его над собой. Разумеется, я наблюдал в это время за остальными, но заметить крученого броска снизу не смог. Подлый Строри грамотно предупредил мой поклон, его камень попал мне в скулу и на тот момент совершенно лишил меня воли к победе. Выходит, в той партии я ошибся — думал не так и недоглядел за товарищами.

За трое выходных, что мы стояли вместе с прежними обитателями этих мест, их сердце и разум отвратились от мыслей останавливаться здесь в будущем. Постепенно все они перекочевали к озёрам, оставив всё — крепость, Холм и вересковые пустоши — нам. Тогда мы вылезли из леса и первым делом сложили из кучи просохших бревен огромный костёр.

Такие костры — сущее пекло. Раз вспыхнув, они горят по нескольку суток под любым дождём, попросту испаряя над собой воду. Греясь у огня в прозрачных июньских сумерках, мы наблюдали, как в окрестностях Холма творятся всякие подозрительные вещи.

Какие-то люди пробирались под покровом темноты к лесистой возвышенности неподалеку от нашей стоянки. По ночам с того направления был виден мерцающий свет будто бы от множества свечей, а теплый ветер иногда доносил к нам странные звуки, исполненные колдовства. Мы терялись в догадках, пока слухи, пересуды и разговоры не навели нас на суть происходящего.

По этим сплетням выходило, что неподалеку от нашего Холма расположена одна из наиболее почитаемых реликвий того времени и тех мест. Молва помещала рядом с нашим новым домом мифический «Трон Заходского» — артефакт в виде лопнувшего пополам камня, покрытого на изломе вязью загадочных рун. Считалось, что этот камень способен даровать своему обладателювласть над погодой и течением времени, над дорогами, ручьями и тропинками тех мест. Среди практикующих колдовство ролевиков немного было таких, кто бы не слышал о Троне, за обладание им кипели не одна и не две «астральные битвы». Нам надоела эта бессмысленная возня, и мы отправили дозор на поиски священного камня. Но он оказался до времени властно скрыт от нашего пытливого взора. Так могло бы быть и по сию пору — если бы не Слон.

Как-то днём Слону, отправившемуся на пешую прогулку, приспичило срочно посрать. Ему приглянулась одна полянка, посредине которой он заметил развалившийся надвое валун — блеснувший на сколе вязью белесых символов.

— Ага! — подумал Слон. — Сиденьице аккурат под меня!

Взобравшись на валун, Слон уселся на корточки и нагадил прямо в расщелину камня. В этот момент — как он потом рассказывал — солнечный свет как будто сделался ярче, а по древесным кронам пробежала мелкая дрожь. Затем ветер сбросил на землю несколько сухих ветвей — и наваждение сгинуло.

Так было снято древнее заклятие, и эти места стали полностью нашими, а в окрестностях Трона мы устроили нужник. Прошло совсем немного времени, и колдуны, взыскующие силы Трона, совершенно перестали нас беспокоить.

В тот же день мы обступили Майское Дерево и принялись по очереди подрубать его ствол топором, приговаривая при этом: «Срубим, срубим на хуй майское дерево!». А когда дерево упало, мы разрубили его ствол на множество частей и сложили из этих поленьев ритуальное пламя. В оставшийся пень мы заколотили три выгоревших двигателя от ПТУРСов, принесенные с танкового полигона. И когда силлюминовые хвостовики, словно гигантские поганки, выросли над пнем — мы обратились на четыре стороны света и провозгласили это место своим. Это произошло, как только отгремели Иудейские Войны.

За две недели перед этим, в начале июля, у нас назрела проблема. Охуевшие сотрудники райвоенкомата ворвались к Барину домой, захватили его в плен и потащили на городской сборный пункт. Хотели призвать его ракетчиком на космодром «Плесецк» — заставить дышать фреоном и утилизировать гептил. Взвесив все обстоятельства, я взял бутылку водки и отправился на Московский вокзал, откуда Барина должны были отправлять на далёкую службу. Я нашел его вместе с группой таких же несчастных в зале ожидания — Барин пил портвейн и закусывал бутербродами. Под предлогом прощания я распил с Барином бутылку водки, а потом предложил:

— На что тебе Плисецк? Может, бежим?

— Бежим, — легко согласился Барин, и мы побежали.

Некоторые полагают, будто сбежать с «армейской пересылки» — непростая задача. На самом же деле это, как справедливо выразился Барин, «плевка моего не стоит». Несколько военных, охраняющие группу призывников не вооружены ничем, кроме резиновых дубинок. Возможно, у их офицера окажется с собой пистолет — но и что с того? Стрелять из него по призывникам он вряд ли станет — если еще не выжил из ума. Так что весь вопрос упирается в простое «Кто шустрее, тот и прав!».

Выждав момент, мы с Барином взялись за дело с такой лихостью, что оказались на улице раньше, чем охраняющие призывников вояки воткнулись в этот расклад. За Московским вокзалом множество темных, запутанных дворов, так что мы благополучно потерялись от погони в этой каменной круговерти. Всю ночь мы с Барином пили водку и плутали по городу, а с рассветом отправились в Заходское. Укрывать Барина от военной службы было решено там.

Время это пришлось на игру «Меч и Радуга», проводившейся по одноименной книге Елены Хаецкой. Автор книги лично посетила эту игру — ходила повсюду с глумливым видом и втыкала, как её произведение обретает на местности новую жизнь. Эта оказалась мировая тетка с въедливым умом — единственный человек, побывавший на игре по собственной книге, о котором я знаю.

Мы остановились у озера, поближе к главным событиям игры. В самый разгар веселья некто пан Клякса [42] вышел вместе со своими спутниками [43] из дебрей за Нотингемом, что раскинулись по дороге на танковый полигон. По словам Кляксы, они ездили в этот край с целью «жрать колеса и смотреть галюны», а к ролевым играм не имели ни малейшего отношения. Жили они прежде в домике из досок и полиэтилена, которого лишились по вине панка по имени Глист. Вышло это так.

Глист, обожравшись циклодолу, принес с танкового полигона несколько мин. С величайшим старанием он развёл буржуйку, положил мины внутрь и лег спать. Про это узнали и подняли панику, успели выскочить сами и вытащить недалекого Глиста. Но домику пришел пиздец — что не доделал взрыв, то закончил пожар. Оставшись без дома, пан Клякса пошел скитаться по свету вместе со своими друзьями-постпанками. В скором времени он объявился на дорогах волшебного мира — чуть ли не в самом Хороводе Сил. С собой постпанки несли паркопан и циклу, водку, несколько гитар и Артура-Дерево, во все дни совершенно бессмысленного.