Сказки ведьминого сада
Шрифт:
Лилит очень быстро освоила изготовление любовных напитков, травяных свечей и амулетов. Но к самому ритуалу —например, заговору на свечу, – Анна её не допускала. И вовсе не от того, что юная ученица могла что-либо напутать в порядке действий или ошибиться в произносимых словах. О, нет! Анна опасалась, что мощная сила истинной ведьмы во время магического ритуала может выйти из-под контроля пока ещё неопытной Лилит. И колдовской отвар, призванный всего лишь выгнать из дому незадачливого ухажёра, в ведьминых руках Лилит превратится в смертельный яд.
Если бы Анна вдруг поделилась с Лилит этими опасениями, та бы тут же рассмеялась своим лёгким и звонким смехом. Девушка не считала себя ведьмой. Да ей никто и не намекал на это. Анна лишь уклончиво говорила про её «особенные способности к целительству», да про то, что Лилит отличается от других и это лучше держать в тайне. Ну, про своё отличие девушка и сама догадывалась, однако большого значения этому факту не придавала.
Лилит не была тогда ведьмой, потому что не считала себя таковой. А ведь мы всегда являемся именно теми, за кого сами себя принимаем.
На своё пятнадцатилетие Лилит получила от Анны роскошный подарок.
– О, ты мне подарила такую же прекрасную книжку, как и у тебя! – воскликнула Лилит, восхищённо поглаживая пальцами бархатно-мягкую обложку, изготовленную из телячьей кожи.
– Да. Это твой личный гримуар, – не без гордости ответила Анна. – Пока в нём чистые листы бумаги, но они ждут, когда ты своей рукой начнёшь записывать здесь все рецепты, заговоры и ритуалы, которым я тебя обучила.
– О, ты так добра ко мне! Я прямо сегодня начну!
Лилит с восторгом и обожанием вертела в руках полученный гримуар, бережно перелистывая пустые страницы из дорогой тонкой бумаги. Она беззаботно улыбалась, жмурилась от ещё яркого осеннего солнца и смешно морщила свой маленький точёный носик.
– Но послушай меня внимательно, моя девочка, – с грустной и чуть тревожной улыбкой произнесла Анна. – Ради всех святых, никому и никогда не показывай свой гримуар! Только ты имеешь право его читать, и уже тем более исполнять все записанные в нём заклинания. Никто, кроме тебя, Лилит!
– Я поняла, не волнуйся, пожалуйста. Я буду его всегда очень надёжно прятать. Его никто не найдёт – я окурю гримуар дымом полыни, а в месте, где он будет спрятан положу веточку вербены.
– Хорошо, – в этот раз Анна улыбнулась мягко и нежно.
Она по праву могла гордиться своей талантливой ученицей. Лилит всё схватывала на ходу, никогда ничего не забывала и не путала. Помимо того что девушка обладала ясным и пытливым умом, она ещё умела искренне сопереживать и утешать. Да, из неё получится лучшая целительница из всех ныне живущих!
Вечером этого дня в пекарне Марии наливали бесплатно всем желающим терпкое и душистое домашнее вино, чтобы они могли выпить за здоровье «милой Лилит». Мария испекла несколько больших пирогов с брусникой, и разрезав их на ровные треугольнички, тоже раздала посетителям пекарни.
От тётушки Лилит получила в подарок изящный гребень и заколку для волос. И то, и другое было украшено камешками прозрачного топаза. Простая и добросердечная женщина инстинктивно угадала, что её любимой девочке очень скоро потребуется защита от интриганов и обманщиков. А прозрачный топаз как раз символизирует собой истину и пресекает любые попытки ввести хозяина удивительного камня в заблуждение.
Подаренный гребень Лилит пока отложила в сторону, а вот заколкой стразу же подобрала свои шелковистые и чёрные, как безлунная ночь, волосы. Она ещё смотрелась в ручное зеркальце, когда в его тусклом отражении заметила вошедшего только что в пекарню молодого мужчину.
Он был ей незнаком, и судя по запылившейся в дороге одежде, приехал в их деревню откуда-то издалека.
Сердце Лилит застучало с удвоенной скоростью, и она почувствовала как её вдруг бросило в жар. Мужчина растерянно оглянулся по сторонам и тоже заметил Лилит. Теперь уже он не мог оторвать взгляда от хрустальной и чистой голубизны её глаз.
А сердце ведьмы продолжало бешено стучать. Тёмная сторона её сущности в этот миг впервые обозначила своё присутствие. И Лилит поймала себя на том, что губы её беззвучно шепчут заговор.
Лёгкий, простой заговор. На вечную любовь.
Глава 3.
Проснувшись, Софочка первым делом подумала, что померла и попала в ад. Тело болело немилосердно. От сна на жёстком полу ныла спина, а правое бедро ломило так, словно по нему пару раз проехался старый раздолбанный локомотив. В голове что-то гудело. Она неловко перевернулась на бок и выяснила, что ко всем прочим бедам ещё и отлежала себе руку.
– Да что ж такое-то, – жалобно простонала Софочка и кое-как поднялась на четвереньки.
Отлёжанная правая рука подвернулась, и потеряв равновесие тело Софочки приняло критический наклон, в следствии чего её лоб со звонким и крайне обидным звуком встретился с полом. Пушистый коврик, конечно, смягчил внезапную встречу со спрятанной под ним добротной и ещё крепкой паркетной доской, но удар всё равно вышел ощутимо болезненным.
Софочка с минуту постояла в вынужденной йоговской асане «собака мордой вниз», после чего выдохнула, вдохнула, и предприняла вторую, более осторожную попытку подняться на ноги. К счастью, в этот раз удачную.
Прислонившись к стене, она прикрыла глаза и попробовала определить источник шума и какого-то странного гудения в своей собственной голове. Шум постепенно стихал, становясь более прерывистым, ритмичным, и в конце концов он совершенно непонятным образом трансформировался в отдельные слова. Да-да, Софочка теперь ясно слышала в своей голове быстро произносимые кем-то слова. Она мотнула головой. Тонкий женский голосок бормотавший в её мозгах какую-то тарабарщину становился всё тише, но прежде чем он умолк насовсем, Софочка успела разобрать некоторые фразы.
«Пусть любовь моя вольётся в твои уста… Пронзит до самого сердца… Отныне ты мой, я твоя…»
Потом в ушах Софочки зазвенела привычная тишина. Всё стихло, шум исчез. Она осторожно отодвинулась от стенки, потёрла пальцами свои виски, пригладила волосы и подошла к висящему в коридоре большому зеркалу.
– Значит так, – твёрдо сказала она своему бледному отражению. – Всё хорошо. Голоса в голове – это дурной признак, конечно… Что-то вчера я переутомилась… Стоп. А почему я на полу-то проснулась?