Чтение онлайн

Этот остров совсем не простой!

И беда моряку,

Если, качкой морской утомлен,

Он сойдет на Фаститокалон

Отдохнуть и сварить чайку.

Ох и олухи те моряки,

Что разводят на Нем костерки, —

Знать, не варят у них котелки!

Его шкура хотя и толста,

Притворяется Он неспроста,

Будто спит – это чистый обман:

Он хитер,

Он плывет в океан.

И едва разгорится костер,

Ухмыляется Он,

Обращается Он

Кверху брюхом, Фаститокалон.

С кораблем заодно

Гости канут на дно,

Они с жизнью прощаются

И тому удивляются.

Будь, моряк, начеку!

Ведь грозит моряку

В Море множество чудищ морских.

Но воистину страх —

Он,

Фаститокалон!

Он страшнейший из них

И последний в роду Черепах.

Надо помнить старинный завет:

Коль вам жизнь дорога,

Вылезать вам не след

На неведомые берега.

Ну а лучше со всеми

Мирно жить в Средиземье

Ныне и впредь,

Веселиться и петь.

Вот спит кот-обормот,

И он видит сон:

То сметанку, вишь, то мышь,

То жирен бульон,

То он вроде на свободе

Средь котов готов,

Яр и скор влиться в хор

Ста котовьих ртов,

А то вдруг – будто юг,

Зной, томленье, лень,

Люди ходят, звери бродят,

А он – в тень на весь день.

А вот лев – кровавый зев,

Клык на нож похож —

Превелик и очень дик;

Пард, он тож хорош,

Тоже грозный, в шкуре звездной,

Востроок, быстроног,

Для ловитвы – когти-бритвы:

Скок – и поволок.

Дикий в чащах настоящих

Жив народ —

Рычит, ревет.

Обормот в тепле живет —

Но свой род

Помнит кот!

Был одинокий человек,

Сидел всю ночь, весь день,

Сидел он камнем целый век –

Без тени! Где же тень?

Для белых сов он был шестком

Под зимнею луной,

А летом птиц не счесть на нем:

Ведь камень – не живой.

Однажды в сумерках – она

Пришла из темноты,

Вся в сером, волосы – волна,

А в волосах – цветы.

И вышел он из камня вон,

Распалось колдовство,

В свои объятья принял он

Ее, она – его.

И под звездой ночной, и днем

С тех пор своих дорог

Нет у нее: она – при нем,

Внизу, в тени, у ног.

Но ежегодно суть вещей

Выходит изнутри:

И вновь их двое, и он с ней

Танцует до зари.

Было солнце юно и месяц млад,

Когда выпевали боги свой клад:

Серебрую россыпь в зелени трав

И золота в водах прозрачных расплав.

Щель Хелля еще не разверзлась тогда,

Дракон не рожден был, ни гном – в те года

Здесь жили издревние эльфы одни,

Волшебным пеньем творили они

В холмах средь лесов много дивных вещей

И чудо-венцы для своих королей.

Пришел им закат, звук волшебных словес

Сталь заглушила и грохот желез;

Нет песен у жадности, только ощер

Угрюмый во мраке тесных пещер

Над грудой сокровищ – вековечного зла

На родину эльфов тень наползла.

Жил в темной пещере старый гном,

Плененный золотом и серебром,

В работу он вкладывал силу и злость,

Ладони истерты по самую кость:

Монеты ковал и снизки колец

И власть королевскую думал кузнец

Купить! Но вовек не покинул свой склеп,

И сморщился он, и оглох, и ослеп,

И скрючились руки и стали дрожать —

Он камушка в пальцах не мог удержать.

И он не услышал, как недра горы

Дрожали, когда, молодой в те поры,

Свою жажду сокровищ дракон утолил –

В пещеру заполз и огнем опалил,

В том пламени алом сгорел гном дотла,

Осталась от гнома на камне зола.

Жил старый дракон. Под серой скалой

Свой век пролежал он, одинокий и злой;

Когда-то был счастлив, когда-то млад,

Но, к злату прикован, стал он горбат,

Иссох, и померк алый свет его глаз,

И даже огонь в его сердце угас.

Алмазы вросли в его шкуру, привык

Сокровища пробовать он на язык,

Знал каждую вещь и каждый излом

Того, что лежит под черным крылом.

Он думал всегда об одном – о ворах:

Как плоть он сожрет, и сотрет кости в прах,

И кровью напьется. Его голова

Бессильно поникла, он дышит едва

И звона кольчуги не слышит. На бой

Дракона зовет воитель младой;

Сверкнул у героя в руках острый меч,

И тот, кто сокровища должен стеречь,

Чьи зубы – кинжалы, чья шкура была

Как сталь, – змей погиб, не поднявши крыла.

Жил старый король. Белоснежно седа

До костлявых колен отросла борода

С тех пор, как, юный, на трон воссел.

Веселья не знал он, не пил, не ел

И думал всегда об одном – о своем

Богатстве в большом сундуке под замком,

О золоте том и том серебре,

Что за кованой дверью хранятся в горе.

Его меч заржавел, его слава прошла,

Бесчестен был суд и неправы дела,

Хоромы безлюдны, темны – оттого ль,

Что был он эльфийского клада король?

Не чуял он крови, не слышал врагов,

Ни стука копыт, ни звука рогов –

Сгорели хоромы, погибла земля,