Чтение онлайн

Любезная Поонда, я к тебе прислан сватом. От кого же? – спросила, жеманясь, ослица.

– От Симбы, льва. Ослица возликовала.

– Идем,– говорит,– сейчас же. Вот это жених так жених!

Пришли они в дом к Симбе, встретил он их как дорогих гостей, усадил. А Соонгоора Симбе подмигивает: это, мол, и есть обещанная гора мяса, а я за дверью подожду.

– Я пошел,– сказал он Поонде,– меня дела ждут, а ты оставайся, побеседуй с будущим мужем.

Только Соонгоора вышел, лев как набросится на ослицу! И пошла тут у них борьба. Поонда лягает льва копытами, а он, хоть и слаб, царапает ее когтистой лапой. Под конец отбилась ослица и убежала к себе домой, в лес. А кролик уж тут как тут.

– Эй, Симба, одолел ослицу?

– Не одолел,– проворчал лев,– она лягнула меня и ускакала в лес. Но можешь не сомневаться, ей от меня тоже досталось, хоть я силы еще не набрался.

– Ладно, не огорчайся,– утешил его кролик. Выждал он, когда раны у ослицы и у льва зажили, и спрашивает:

– Ну как, Симба, привести жирную ослицу?

– Веди! – грозно зарычал лев.– Я ее пополам разорву!

И Соонгоора снова отправился в лес, к ослице. Поздоровались они, ослица спросила, где был, что слышал.

– Твой возлюбленный снова зовет тебя в гости.

– Бог ты мой! – закричала ослица.– Да в тот раз он меня когтями изодрал. Я теперь и близко к нему не подойду.

– Ерунда! – фыркнул Соонгоора.– Лев тебя приласкать хотел, такая уж у него повадка.

– Ну, тогда пойдем,– согласилась ослица.

И они отправились в путь. На сей раз лев, как только увидел Поонду, прыгнул на нее и разорвал пополам. А кролику приказал:

– Возьми мясо и зажарь. Мне оставь только сердце и уши.

– Благодарствую,– ответил кролик.

Нашел он укромное местечко, подальше от дома льва, и зарыл там сердце и уши ослицы. Потом наелся мяса до отвала, а что осталось, спрятал. Приходит к нему Симба и требует:

– Подавай сюда уши и сердце.

– А откуда я их возьму? – развел лапами кролик.

– Шутить со мной вздумал? – зарычал лев.

– Разве ты не знал, что Поонда – прачкина ослица?

– Ну и что?

– Бог с тобой, Симба,– говорит кролик,– ты ведь не дитя, мог бы сообразить: будь у этой твари сердце и уши, она бы второй раз сюда не пришла.

И лев был вынужден согласиться, что кролик Соонгоора прав.

Закончив свой рассказ, обезьяна спросила акулу:

– И ты хочешь сделать из меня прачкину ослицу? Убирайся отсюда, плыви к себе домой. Второй раз меня не проведешь, а дружбе нашей – конец. Прощай, Папа!

Львиная доля

Лев, Шакал, Волк и Гиена сговорились как-то пойти на охоту вместе и поровну разделить добычу. Охота оказалась удачной, им удалось убить верблюда. Стоя над верблюжьей тушей, звери заспорили, кто лучше всех сумеет разделить мясо.

Лев сказал:

– Тот, кто будет делить мясо, должен уметь считать.

– Я умею считать,– вызвался Волк.

Он разрезал тушу на четыре равных части – по одной на каждого из охотников.

– Так-то ты умеешь считать! – гневно зарычал Лев. Волк не успел даже испугаться, как получил от Льва оглушительную затрещину. Глаза у бедняги чуть не выскочили из орбит.

Шакал поспешил выкрикнуть:

– Волк совсем не умеет считать! Дозволь мне разделить мясо, владыка.

Он сложил обратно в одну кучу все мясо, потом отделил от него три маленьких порции, две отдал Волку и Гиене, одну взял себе, а все остальное с поклоном протянул Льву, лев съел мясо и довольный удалился.

– Зачем ты дал Льву так много мяса? – упрекнула Гиена Шакала.– Мы же договаривались, что разделим добычу поровну. Кто тебя научил так делить?

– Волк,– ответил Шакал, уплетая свою долю мяса.

– Волк? – удивилась Гиена.– Чему ж мог научить тебя такой простофиля?

– Шакал прав,– сказал Волк.– Он умеет считать. Прежде, когда глаза у меня стояли на месте, я не видел этого. Зато теперь, когда они вылезли из орбит, я вижу это ясно.

Как заяц Калулу поссорился с шакалом

Когда-то, в давние времена, заяц Калулу, большой наглец и лентяй, водил дружбу с шакалом, известным себялюбцем и жадиной. А стали они такими, потому что в детстве их сильно баловали матери. Обе рано овдовели, и обе владели большими кукурузными плантациями. Они души не чаяли в своих отпрысках, исполняли любую прихоть сыночков. Вот и выросли заяц и шакал завистливыми плутами. Шакал был, правда, простоват, зато заяц, мечтавший о праздном и сытом существовании, хитер за двоих.

«Эх, было б у меня поле, как у матушки, да владей я им один, зажил бы припеваючи. Присоветую-ка я шакалу кое-что»,– однажды подумал заяц.

Он отправился к своему другу.

– Послушай, братец, почему бы нам не прогнать наших старух? Их угодьями мы и сами распорядимся.

– Прекрасная мысль! – воскликнул жадина шакал.– Как я сам не додумался?

Он безжалостно прогнал свою старую мать. А заяц тем временем пошел к своей родительнице и сказал:

– Достопочтенная матушка, я хочу предупредить тебя о кознях зловредного шакала. Сдается мне, он завидует твоему богатству и вознамерился погубить тебя. Укройся-ка, родная, в надежном месте, пока я не разберусь с этим делом. Как бы беды не приключилось.

Зайчиха-мать вняла словам сына и спряталась в укромной норе неподалеку. Калулу обещал ежедневно в полдень приносить ей еду.

– Ну,– оскалился шакал, радостно потирая лапы, когда встретился с зайцем,– я отделался от своей мамаши, теперь как хочу, так распоряжусь ее добром. А ты как поступил с зайчихой?

– Об этом не тревожься,– отмахнулся Калулу,– я сделал все что нужно.

И он хихикнул, довольный, что ловко провел друга. Шакал, не заподозрив подвоха, предложил зайцу питаться вместе.

– Вот это здорово! Сначала будем есть еду с твоего поля, а потом с моего,– согласился заяц.

Ему, правда, подумалось, как же он будет носить еду матушке? Но, отбросив сомнения, решил, что как-нибудь извернется.

Приятели расположились у кромки зеленого поля и, беззаботно болтая, принялись за стряпню. Спелые кукурузные початки аппетитно потрескивали в горячей золе.

Покончив с трапезой, шакал сыто откинулся, развалившись на мягкой траве, а заяц произнес:

– Уф, наелся. Хорошо бы теперь водицы попить. После обильной еды меня всегда жажда мучит. Пойду-ка к речке.

С этими словами он вскочил на ноги и, не забыв прихватить пару крупных початков, пошел прочь.

На полпути к источнику он свернул в сторону и очутился у норы, заваленной большим камнем, где пряталась зайчиха-мать. Он три раза постучал по камню и тихонько позвал:

– Матушка, открой, это я, твой сын, я принес тебе поесть.

Зайчиха высунулась из-за камня и взяла еду. А заяц вернулся на поле и как ни в чем не бывало заговорил с шакалом. Так продолжалось изо дня в день, пока однажды шакал не полюбопытствовал: