Чтение онлайн

— А может, наконец-то поговорим начистоту? — неожиданно жестко спросил Серый, усаживаясь за стол напротив колдуна. — Я все-таки лицо заинтересованное, да, Сокол, или как тебя там? Не мышка лабораторная: разденься-оденься, покажи-расскажи. Я хочу знать, что происходит.

— Хорошо, — сдался темный. — Но чая себе я, с вашего позволения, налью.

Не скажу, что объяснения Сокола (пусть теперь будет Соколом) внесли ясность в происходящее. Это были лишь предположения. По его словам, на буровой платформе к Сереге попал артефакт непонятного действия. Как попал — тоже вопрос. Колдун сказал, что его могли подбросить специально, но я не понимала, зачем кому-то разбрасываться подобными вещами. Более логичным казалось то, что нож очутился в ящике случайно или даже остался на платформе с предыдущей смены — это объясняло бы, почему никто не признал себя его хозяином. Но так или иначе нож оказался у Сережки, тот поранился им, и пролитая кровь запустила механизм работы артефакта. Поэтому, когда спустя время случилась авария, Серый ненадолго умер… Мм… нелепо-то как звучит. Скажем так, должен был умереть, но нож не позволил душе расстаться с телом. Даже учитывая то, что сам нож на тот момент был уже не у Сережки, а у Мишки Фирсова, парня, с которым Серый познакомился, подряжаясь на эту работу.

Теперь темный хотел отыскать этот нож, чтобы передать его своему руководству, а то в свою очередь походатайствовало бы за Серого перед конкурентами: мол, артефакт у нас, больше никаких внеплановых чудес с его помощью, а этот пусть живет, раз уж так вышло.

В принципе то же самое, за исключением домыслов о ноже, о котором он тогда не знал, колдун говорил нам и вчера. Только сегодня в его объяснения почему-то совсем не верилось.

— А что это за вместилище, о котором все говорят? — спросил Сережка.

— И день дарения, — добавила я. — И Громобой.

— Громобой? — удивленно переспросила баньши, развернувшись к темному. — Она не знает, что такое Громобой?

— Знаю. Фильм с Джеки Чаном.

— Сокол, я не поняла, она же… — Натали казалась растерянной.

— Потомственная ведьма, — кивнул колдун. — Видишь, с кем приходится иметь дело?

Женщина подошла ко мне, положила ладонь на лоб, заглянула в глаза.

— Ой, как все запущенно, — пробормотала она.

— Уж как есть. — Я тряхнула головой, отбрасывая ее руку. — Так что за Громобой?

— Перунов день, — ответил Сокол. — Или пророка Илии, как вам будет угодно. Надеюсь, об адаптации языческих праздников к новой религии с приходом христианства вы слышали?

— Второго августа?

Дату я знала. Один из немногих церковных праздников, запомнившийся с детства. Илья в воду налья.

— Бабуля говорит, после Ильи нельзя в море купаться.

— Почему?

— Говорит… Смеяться не будешь? Говорит, Илья в море пописял.

— Ха! Тоже мне запрет! Я вот тоже, может быть…

— Фу, Сережка!

— А что? Все так делают. Думаешь, почему море соленое?

Мы с Серым переглянулись, улыбнулись общим воспоминаниям, но быстро поняли, что разговор в общем-то невеселый.

— И что же будет на Илью? — спросил друг у колдуна.

— Если вернем нож, ничего. Контакты этого Михаила у тебя есть? Телефон? Адрес?

— Телефон был где-то записан, сейчас уже не вспомню. Адреса не знаю. Но где живет, могу показать, был у него однажды.

— Вот завтра и покажешь.

— Ты еще не на все вопросы ответил, — напомнил Сергей.

— Для твоего же блага. — Темный с Натали обменялись взглядами. Баньши укоризненно покачала головой, но промолчала. — Меньше знаешь, крепче спишь. И кстати, о сне. Вам не кажется, что это то, чем следует заниматься ночью вместо того, чтобы разговоры разговаривать?

— Не кажется, — грубо буркнула я.

— Тогда не буду мешать. — Сокол поднялся из-за стола, прошел к раковине и ополоснул чашку. — Общайтесь на здоровье. Но завтра в семь подъем. Нат, ты идешь или поддержишь беседу?

Женщина виновато пожала плечами и пошла вслед за колдуном.

— Как они там разместятся? — задумался Сережка.

— Тебе не все равно?

В шкафу лежал матрас, который можно было постелить на пол, но черта лысого я буду обеспечивать этой скрытной парочке комфорт!

Не знаю, как они устроились на ночлег, но с утра оба выглядели не в пример лучше нас с Серым, бодрыми и свежими.

— Сергей, — темный с ухмылкой наблюдал, как парень, протирая слезящиеся глаза, насыпает в чашку уже третью ложку растворимого кофе, — вам мама не говорила, что ночью нужно спать?

— А тебе мама не говорила, что завидовать нехорошо? — огрызнулся Сережка.

Завидовать, если честно, было нечему: мы до утра просидели в Сети, пытаясь отыскать информацию о светлых и темных магах, дарениях в Перунов день и вместилищах. По первым пунктам данных было хоть отбавляй, но все предлагаемые сведения уходили корнями в фантастику и компьютерные игры. Перуну же полагалось не дарить, а приносить жертвы. О вместилищах, в связке с прочими словами для поиска, вылезала всякая чушь.

Зато теперь я знала, что собранная на Громобой дождевая вода снимает сглаз, а суровый, но справедливый бог древних славян в свой праздник может наказать нечистого душой человека молнией. Попутно нашла несколько сайтов «настоящих ведьм», предлагающих исцеление по фотографии с оплатой услуг через «Яндекс-деньги». Подумала, не завести ли такой для мамы. А что? Пасьянс она уже освоила, пора двигаться дальше.

— Анастасия, — колдун щелкнул перед моим носом пальцами, — когда проснетесь окончательно, вызовите такси. Мы с Сергеем навестим его товарища.

— Сокол, — окликнула его из комнаты Натали, — выгляни в окошко.

Выгляни в окошко, дам тебе горошка…

— Что там? — заинтересовался Серый.

— Иди, сам увидишь.

— Ни фига себе, — присвистнул Сережка. — Это что, по мою душу?

— Вряд ли. — Сокол потянулся за лежавшей на холодильнике пачкой сигарет, вынул одну и прикурил от конфорки. — Душа твоя им не нужна. Тела хватит.

— Да что там такое? — Я вскочила с места и, оттолкнув мужчин, прорвалась к окну.

У подъезда собирались светлые. Лысый в гипсовом воротнике. Пожилой хозяин таксы. И еще человек пять. На подъездной дорожке стояли микроавтобус с тонированными стеклами и ярко-красная легковушка.

— Что делать будем? — нахмурился Серый.

— Выйти, как вчера, вряд ли получится. Но надо. Нат, свяжись с нашими, пусть объяснят товарищам из брюссельского ведомства, что нарушать конвенцию и вламываться в жилище ведьмы не есть хорошо, не в темные века живем.

— Они и не вламываются, — вошла в кухню баньши. В голубеньком халатике, с распущенными волосами и без косметики. — Они на нейтральной территории, Сокол. А о нарушении конвенции тебе самому вот-вот напомнят.