Чтение онлайн

— Не стреляй, добрый молодец! Я тебе зла не сделаю.

Видит Яга, не верит ей царевич на слово, и дала она ему в том запись, своей кровью писанную.

— Славный у тебя конек, добрый молодец! — молвила колдунья. — Не будь его, я бы тебя одолела. А теперь вот ты меня одолел. Знай же, что до тебя на мою землю нога человеческая не ступала, а храбрецы, которые мой рубеж перейти отважились, дальше того костями усеянного поля не пошли.

Позвала Геонойя царевича к себе в гости, напоила-накормила. Сидит царевич за столом, слышит: стонет ведьма от боли, охает. Вынул он из сумы ее ногу, приложил на место, а нога тотчас же и приросла. Пропировали они на радостях три дня и три ночи. Полюбился Яге добрый молодец, стала она его просить любую из ее трех дочерей себе в жены выбрать. А дочки у нее словно цветочки, одна другой краше!

Поблагодарил царевич Ягу и рассказал ей все начистоту: кто он, куда едет и чего ищет.

Молвила ему Баба-Яга:

— С таким конем да с твоей удалью, я так думаю, ты своего добьешься.

На четвертый день стал царевич снова в путь-дорогу снаряжаться, распрощался он с Геонойей-Ягой и поехал дальше.

Вот едут они, едут, а дороге все конца не видно. Выехали за рубеж Ягиной земли. Видит царевич: сколько глаз хватает, зеленая равнина стелется, с одной стороны вся травами цветущими покрыта, а с другой пожжена-попалена.

Спрашивает царевич своего вещего коня:

— Отчего здесь, конь, трава попалена?

— Хозяин, — отвечает конь, — мы здесь на земле Скорпии, Геоноийной сестры. Обе они такие злющие, одна с другой не уживаются. И обеих-то родители прокляли, оттого они ведьмами и стали. А вражда между ними не на жизнь, а на смерть: хотят одна у другой землю отнять. Как разозлится Скорпия, изо рта у нее огонь пышет, смола горящая течет. Видно, она на сестру озлилась, хотела ее. с земли согнать, да где прошла, траву и попалила. Она куда злее своей сестры и о трех головах. Давай-ка отдохнем хорошенько. Ведь нам с тобой завтра опять вставать спозаранку.

Вот уж рассвело. Стал царевич собираться, к бою готовиться, как тогда, когда они Геонойю-Ягу встречали. Вдруг пошел по лесу такой шум и вой, каких они еще сроду не слыхивали.

— Смотри, хозяин! Вон Скорпия летит!

А Скорпия пасть разинула — одна челюсть в небо, другая до земли, — вихрем на них мчится, дымом дышит, огнем пышет. Взмыл вещий конь под самые облака, летит над ведьмой, со стороны заходит, а добрый молодец изловчился, натянул тетиву. Как ударила стрела в одну из голов Скорпии, так и снесла ее начисто. А царевич снова лук напряг. Стала тут его Скорпия слезно молить, чтобы ее простил. Она, мол, ему зла не сделает. И, чтоб свое обещание скрепить, дала ему в том запись, ее кровью писанную.

Поехали они к Скорпии домой, а она царевича еще лучше, чем Геонойя-Яга, накормила-напоила. Отдал ей царевич отстреленную голову; только ее на место приставили, а голова и приросла. Отдыхал здесь добрый молодец три дня, а на четвертый поехал дальше. Вот выехали они из Скорпииной земли и очутились на дивном лугу. Весь-то луг цветами порос. Куда ни глянь — весна! Каждая травинка, каждый цветочек цветет-красуется, такой дух источает, что как от вина голова кружится. А ветерок травы колышет, прохладой веет.

Вот конь и говорит царевичу:

— Ну, хозяин, мы с тобой сюда счастливо добрались!

Зато теперь перед нами дело куда труднее! Большая беда нас с тобой стережет. Отсюда ведь рукой подать до дворца, где Молодость без старости и Жизнь без смерти живет. И стоит вокруг того дворца дремучий лес, такая чащоба — ни проехать, ни пройти! А в лесу том со всего света звери лесные собраны, одни других лютее, свирепее. Они тот дворец и днем и ночью неусыпно стерегут. И такое их множество, что и тебе, хозяин, не побороть. Да и леса того нам с тобой нипочем не проехать. Разве только понатужимся да через него перемахнем.

Отдохнули они на том лугу денек-другой да и собрались дальше ехать. А конь подобрал живот да и говорит:

— А ну, хозяин, подтяни-ка потуже подпругу, а как сядешь на меня, держись крепче за гриву, ноги в стремена упри, коленки к бокам мне прижми, чтобы крыльям не мешать.

Взвился конь под небеса, и в одну минуту долетели они до того леса, где Молодость без старости и Жизнь без смерти жила.

— Хозяин, — молвит вещий конь, — теперь самое время, чтобы нам счастья попытать: в этот час зверей кормят, и все они во дворе дворца собраны. Может, и проскочим.

— Проскочим! — отвечает царевич.

Взвились они высоко-высоко. А внизу дворец так и сверкает! На солнце еще взглянуть можно, а на дворец уж никак нельзя. Пролетели они почти через весь лес и только хотели у дворцового крыльца снизиться, как вдруг задел конь копытом за верхушку дерева. Проснулся лес, и пошел по нему такой звон, такой гомон, воют звери так, что волосы дыбом встают. Тут царевич с конем поскорее у крыльца спустились. На их счастье, хозяйка дворца как раз тогда своих «детушек» кормила (так она лесных зверей величала). Не будь ее, плохо бы царевичу с конем пришлось.

А хозяйка их встречает, себя от радости не помнит, что к ней гости приехали: до сих пор ведь она еще ни одного человека здесь, в лесном дворце, не видывала. Уняла она зверей, успокоила, обратно в лес услала. А была та хозяйка добрая волшебница и такая красавица, высокая, стройная, приветливая и ласковая, любо-дорого глядеть! Взглянула она на царевича, да и молвит:

— Добро пожаловать, добрый молодец! Чего тебе здесь, у нас, надобно?

— А вот чего, — отвечает царевич, — я ищу Молодость без старости и Жизнь без смерти.

— Ну, коли ты за этим приехал, в самый раз к нам попал.

Спрыгнул царевич с коня, и вошли они с хозяйкой во дворец. А там его еще две девицы-красавицы встречают, такие же пригожие, молодые да ласковые, как и сама хозяйка. То были ее старшие сестры, тоже волшебницы. Стал царевич хозяйку дворца благодарить, что она их с конем спасла — вовремя зверей уняла, а сестры ее живо ужин сготовили, на золотых блюдах на стол подали. Коня же пустили пастись на воле, а зверью лесному наказали гостей не трогать, чтобы они, где хотят, гулять могли.

Стали сестры-волшебницы царевича просить навсегда у них остаться: больно уж они здесь в лесу без людей стосковались. А царевичу только того и надо. Он себя долго просить не заставил, с радостью согласился остаться.

Мало-помалу привыкли они все друг к другу. Рассказал царевич сестрам, сколько ему пережить пришлось, пока к ним добрался. А немного погодя женился он на младшей волшебнице. После свадьбы разрешили старшие сестры царевичу повсюду, по окрестным горам ходить. Только одной долины ему беречься наказывали, и сами ему ту долину показали, чтобы как-нибудь не ошибся, а не то плохо ему будет. А звали ту долину Долиной Слез.