Сказки
Шрифт:
...Нельзя сказать, что Улугбек ушел от брата обиженным. Он был великий узбек и никогда ни на кого не обижался. Особенно на старшего брата, которого горячо любил непонятно за что.
Тем временем дальнейшие события нашей истории поимели тенденцию к развитию, как сказал бы какой-нибудь известный философ или Кант. А именно: на следующий день, когда Илья сидел дома с початой бутылкой и починял примус, раздался звонок в дверь. Пришел Арнольд. Лицо его было белее мела.
– Привет, братан. Налить?
– предложил Илья, доставая с кухонной полочки второй стакан, с небольшой щербинкой на краю.
– Наливай, - согласился Арни.
– Хотя пить не буду.
– Как знаешь. Тогда я тебе воды налью. Чтоб добру не пропадать. А сам водку допью... Чего такой бледный. Позитрон мимо уха пролетел?
– Все шутки дурацкие... Я, брат, посоветоваться зашел.
– Арни быстрым взглядом осмотрел убогую кухню Ильи, даже заглянул в коридор, будто видя все это впервые, хотя бывал у Илюшки неоднократно.
– Чего такое?
– Да вот. Беда у меня. А я слышал у русских взаимовыручка сильная.
– Брешут!
– Да к тому же брат ты мне...
– Ну... Я же не виноват, что мамка с папкой... А что случилось-то?
Арни взял со стола стакан и молча опрокинул его в глотку. Илья также взял свой стакан и степенно, но быстро отпил половину. И тут же поперхнулся.
– Что за... Вода! Ты чего, водку мою выпил? Ты же сказал, что не будешь пить!
– Беда у меня, брат...
– Не, ну ты же сам сказал. Я тебе воды... Вот, еврейская порода! За то вас и не любят люди, народ! С-с-сволотня... Все, блядь, с подковыркой, с хитростью... Себе получше, а русским - воды норовят... Сруль ты - вот ты кто!
Арни не обиделся, хотя обычно обижался на подобные пассажи. И по этой необидчивости, если бы Илья не был слегка под хмельком, он бы догадался, что Арнольду что-то нужно.
– Прости, брат, от горя не заметил, - глупо соврал про выпитое Арнольд.
– Беда у меня.
– Беда - не причина, чтоб водку жрать, - все никак не мог отойти от случившегося Илья.
– Помоги, брат, давай квартиру твою продадим.
– И ведь, главное, сказал: не буду, а сам... В каком смысле "продадим"?
– Ну у меня-то нет квартиры. Я-то живу, комнату снимаю у одной бабушки.
– И что?
– Пойми, брат. Влетел я. Влетел крепко. На большие бабки попал... А я тебе потом отдам. Из Израиля пришлю. Мне вызов устроили. Место хорошее обещали. Устроюсь, начну высылать потихоньку... Даже больше отдам, чем одолжу. А то зарежут меня, и ты вообще ничего не получишь.
– А жить я где буду, когда... Погоди, погоди...
– Илья никак не мог переварить такое количество информации, упавшее на него в столь короткий промежуток времени.
– Толком говори, каналья.
– А, - махнул рукой Арнольд.
– Тут говори не говори... В общем, занял я тут денег немеряно. На опыты, в сущности, занял. Мне казалось, еще немного, и я открою... Открою тау-лептонное нейтрино... Но прокинули меня хохлы.
– Какие хохлы?
– Я не сказал? Строители. Надо же было ускоритель построить. Они пообещали, деньги даже взяли, то есть все уже на мази было. Но потом пропали... У меня плохие подозрения, Илюша. Телефон их молчит. Думаю, они скрываются... Боюсь, я никогда уже не открою свое нейтрино. Мечта детства.
– А у кого брал?
– хмуро спросил Илья, мысленно прикидывая, как ему поскладней соврать брату о невозможности продать квартиру.
– Я не сказал? Ты знаешь его... Старшину Вовка помнишь?
Илья всплеснул конечностями:
– У него что ли?
– Да. И уже проценты натекли. Он сам предложил, сказал, что после тау-нейтрино нобелевка обеспечена. А нобелевская - это миллион долларов. Немалая сумма для нас с тобой, согласись.
– Я думаю, даже для Улугбека немалая.
– Я подтвердил, да, говорю, действительно, нобелевская - миллион. Он как услышал и сразу такие проценты мне вломил...
– Чего ж ты не сказал, что нобелевка может и через 30 лет быть вручена.
– Да постеснялся как-то.
– Ладно, ты пока посуду помой, а я помозгую.
Пока шумела вода и не посмевший отказать брату Арнольдик мыл засохшие на прошлой неделе тарелки, Илья мучительно размышлял, как бы покорректнее отказать брату.
– Ну как, вымыл?
– Немного осталось. А кому ты квартиру продашь? Никого нет на примете?
– Мой, мой...
– И сколько, интересно, за нее можно выручить?
После помывки посуды, Илья по-братски попросил Арнольда вымыть полы и отдраить пожелтевший унитаз:
– А то у меня рука болит, не могу делать ничего.
"А ты подожди, пока рука пройдет. Столько лет не мыл. Можно еще недельку потерпеть," - хотел было отказать Арнольд, но постеснялся. И потом, если уж продавать квартиру, так в лучшем виде.
– Я бы мог... ну и вонища... через своих в институте провентилировать вопрос с квартирой, как корректно продать квартиру, чтобы не кинули, бубнил Арнольд, стоя на коленях перед унитазом с закатанными по локоть рукавами.
– А то сам знаешь, какие сейчас времена. Рисковать-то нам с тобой сейчас никак нельзя. Как думаешь, это все быстро можно оформить?
– М-м? Нет, не знаю... Не отвлекайся. Я сам об этом подумаю. Не утруждай свой мозг, он ценен для науки. Я сам подумаю, как бы мне тебе... Ты домыл там? Слушай, а у меня квартира не приватизированная.
– Ты же говорил, что приватизировал! Даже свидетельство о приватизации розовое показывал.
– А, да... Я забыл. Ну что тебе еще сказать?.. Слушай, там на балконе всякого барахла стоит немеряно. Ты уж вынеси, пожалуйста. Да и балкон я сроду не мыл...
– Балконы не моют.
– Ну это те не моют, кто хочет всю жизнь в свинстве прожить. Я же не свинья.
...Пока Арнольд с ведром воды пидорасил братский балкон, Илья на кухне раздумчиво растягивал меха гармоники. Думку тугую мыслил. Причин для отказа родному брату он не находил, а просто так беспричинно отказать родному человеку Илье было неудобно. Ближе-то ведь не было у Ильи никого. Родная кровь. "А может, его поддеть под ноги, да и сбросить с балкона вниз? Неожиданно подумалось Илье.
– И проблем никаких." Некоторое время Илья представлял, как бы мог половчее ухватить брата за ноги. Например, сказать ему: "Смотри, слон!" Он перегнется через перила и тут его очень удобно за ноги - раз!