Чтение онлайн

Сказ о юбилее и юбиляре

Айга спешила закончить кафтан для юбиляра. Жемчуг полученный от Василисы пришивала; иголка с нитками золотыми быстро мелькала в ее проворных пальцах. Мастерица Айга была шить кафтаны, что не удивительно – эти царевичи вечно в разодранном к ней добирались. Айга, можно сказать, за долгие годы практики стала мастером по пошиву мужского костюма. Шила и чинила все: начиная от сапог и туфель, заканчивая меховыми шапками. Ей за такую работу щедро платили. Вот только зрение стало подводить Айгу. Но стильные очки в тяжелой оправе выручали мастерицу. Кот Васенька возлежал прямо на столе застеленном серой рабочей скатертью и внимательно следил за хозяйкой, сверкая отраженным светом масляной лампы в своих круглых зеленых глазах.

– Без примерки шью, Васенька, – нежно обратилась Айга к коту. – У меня этот Кащей в мозгу словно отпечатался. Он ведь сутуловат. Придется припуски делать, горбик его скрывать надо. Да и воротником закроем пышным собольим.

Не то чтобы Айга хотела Кащея поздравить – нет, у нее был чисто деловой подход. Кащей – тип деловой. Можно было к нему с разными проектами и комбинациями обращаться. С такими людьми «дружить» надобно. С ним даже его бывшая пассия «дружит». Та, что замужем теперь за Иван Горынычем. А уж, если не «дружить», то хотя бы не ссориться.

Вот и настал знаменательный вечер. На торжество гостей съехалось, слетелось, включая иноземных чародеев и их дев прелестных – не сосчитать! Юбилей Кащей отмечал на широкую ногу.

Столы ломились от закусок. На кумачовой скатерти стояли, торжественно блестя, серебряные блюда с осетром, поросенком, олениной, лосятиной, расстегаями. В хрустальных вазах подавались жареные голуби и лебеди, холодцы и соленья.

– Словно к свадьбе готовился, – фыркнула Ирис-Русалка. Девушка любила озорничать в укромных заводях, соблазняя и подталкивая к греховным утехам рыбаков оголенными своими формами. Хвоста у нее как будто и не было. А напротив – на очень стройных ножках были босоножки из парчи да красивый педикюр, привлекавший взгляды. И тату фаллического символа на голени о многом красноречиво говорило!

– А то! Он много чего о себе воображает, Кащей наш! У самого уже песок из штанов сыпется, – зло ответила Айга и откинула со лба косую малиновую челку. Айга следила за модой и сейчас на ней были черные кожаные штанишки, туфли на высоких шпильках и великолепный маникюр в стиле «нуар». Роскошные очки с дымчатыми линзами она не считала нужным снимать, словно скрывая за ними свои глаза. Все эти гости недостойны ее проницательного взгляда. Разве что, один или два, в порядке исключения. Василиса, хотя бы!

Знала бы Айга, что ее ждет через каких-то полчаса, она бы и Василису из списка достойных исключила. Что ж, как говорится, не друзья – кто ни разу не поссорился. А тем временем пир продолжался.

Айга и Ирис злословили, наблюдая за гостями Кащея. Вот и Чародей заморский пожаловал со своим гаремом. Девы в неприличных нарядах, с золочеными пупками и кольцами в ноздрях его ублажали, в штаны ему пальцы шаловливые на глазах у всех засовывали. Только Чародея уже и эти откровенные игры не могли возбудить, жирное пузо его плавно покачивалось, скривившись, он что-то рассказывал Кащею. У Кащея при виде девок заморских глаза сальными сделались, но он, сведя кустистые брови у переносицы, внимательно слушал Чародея. Губы его сложились в жесткую прямую линию. Весь вид его говорил о деловой хватке, цинизме и презрении к людям.

– Чего это ему Чародей предлагает, интересно? – мрачно спросила Айга.

Чародей ей был отвратителен. Если Кащей свой, как говорится, всем давно знакомый негодяй, то Чародей вовсе был мерзок.

Но Айга, не стала поддаваться мрачной подозрительности и не отклонила милое предложение Лешего потанцевать с ним. Старый холостяк, с недавних пор ставший клептоманом, был неряшлив и рассеян. На пир пришел в разных ботинках, галстук вообще не в тон подобрал, и, кажется, сейчас у него одна щека была куда тщательнее выбрита, чем другая.

Айга, вздохнув, взвизгнула и станцевала с ним рок-н-ролл. Зал восторженно загудел. На этом танцы Айги закончились, легкая тахикардия напомнила о возрасте, и она, чмокнув в выбритую щеку Лешего, с радостью вернулась на свое место.

Леший выглядел слегка потерянным, но к нему сразу подлетела Кикимора, с дикой ревностью наблюдавшая, как он отплясывал с Айгой. Кикимора дышала ему в ухо, щедро подливала вина в чарку и что-то без конца зудела, зудела.

Айга так разогрелась от выпитого, что решила пойти во двор освежиться. На большой террасе стояли лавочки, там можно и покурить, и воздухом подышать. Айга вышла и устремила взор к звездному небу. Гигантский шатер, казалось, опустился прямо на терем Кащея, на волшебные леса, поля…Айга не была романтична, но даже ее прагматичная душа в эту минуту изумленно восхищалась красотой небесного чертога. Воспоминание о ком-то давно потерянном, нежно-любимом вонзилось ей в сердце. Айга сердито затушила окурок и вдруг услышала голоса. Они раздавались из резной беседки, что стояла у пруда. Айга, охваченная любопытством, тихо подкралась и стала слушать. Оба голоса были ей хорошо знакомы.

– Ох, драгоценный наш Кащей Кащеевич, – певуче и ласково текла речь Василисы, – прошу вас не играть на моих чувствах. Мне, конечно, льстит внимание такого авторитетного мужчины, как вы, но…

– Что «но», что «но», дорогая моя ненаглядная Василисушка?! – жадно пыхтел Кащей и, судя по этому пыхтению, он делал попытки задушить Василису в объятиях.

– Это все выпитое в вас сейчас говорит, – отбивалась Василиса, – да и вообще, с чего вы ко мне пристаете? Что, я самая видная невеста в этих местах? Есть куда более достойные особы, на которые вам стоит обратить внимание. Вот как раз об одной такой я и хотела сегодня поговорить с вами, а вы ведете себя как бычок на случке.

– Что-то ты, Василисушка, мне голову морочишь. Я уж и так пьян тобой, ничего не понимаю, не вижу ничего кроме твоей груди белоснежной! О чем это ты щебечешь? …

– Остепенитесь, в конце концов, – строго приказала Василиса. – Вам пора женой обзавестись. И я вам рекомендую подходящую: Айга-яга достойная и очень привлекательная особа. Отличная пара выйдет из вас.

Айга при этих словах чуть не подпрыгнула. Реакция Кащея была не менее импульсивной, но лицо его кривизной пошло.

– Айга?! Мне в жены?! У тебя часом не помутился разум, девица?! Предлагать эту сушеную акулу, когда перед моим взором столь лакомый пирожок как ты, моя прелестница?

Тут уж нервы у Айги не выдержали. Самолюбие ее было вдвойне задето: и тем, что ее без спросу сватают, и тем, что женишок отверг. Ждать она не стала, влетев в беседку с громким воплем:

– Вот и накрыла я ваше гнездышко предательское! Не ожидала я от тебя, подруженька, не ожидала такой глупости! А еще тебя Премудрой величают! Видно молва ошибается: с головой-то у тебя хуже, чем у Лешего стало. Видно, косоньку перерастила ты! Правду сказано, что волос долог – ум короток, а у тебя уж до земли косища. Ум-то весь туда и ушел. Я ж не просто так стрижки модные себе и людям делаю! Вот что, дорогая сваха! Ты уж больше ко мне не хаживай, найду с кем винцо распить и бражку на тебя переводить впредь не стану. Это ж надо?! Меня старому козлу предлагать! Этому сухарю облезлому! Ишь, что возомнила! Я ведь, Василиса, себя не на помойке нашла. Я не второсортная ведьма, я всем ягам яга! Леса эти без меня вмиг остынут! Не нужны мне хоромы Кащеевы, у меня своя отдельная жилплощадь имеется. Не то чтобы я феминистка, но я разборчивая! И потом, девонька, не забывай, сколько ко мне молодых царевичей дорогу проложило. Все идут к Айге, баньку ее любят, веничек и бражечку, а их молодые тела податливые! Уж есть, кому меня утешить. Мне старикан Кащей даром не нужен! Сопли ему на старости лет подтирать не буду! Сморчок на ниточке! Ишь, что придумала!

Кащей от этой гневной тирады чуть не осел! Он-то Айгу и за бабу не считал, а она вон его как отбрила!

Но Айге этого мало показалось. Злость так и распирала ее. И чтобы укусить побольнее – в самое-самое вцепилась.

– Твой Кащей, Василиса, мне совсем не пара. В деле был мной еще тридцать лет назад проверен и отбракован. Потому как у него и до дела не дошло: из-под одеяла сбежал, ничего не смог он! А уж теперь, поди, и проверять нечего!

В сердцах Айга так ногой топнула, что в с крыши беседки черепица посыпалась.