Чтение онлайн

— Я?! Я не умею править!

— Конечно. Ты будешь, естественно, оставлять скучные дела управления на меня.

Теперь, наконец, все стало на свои места. Ирис хотела власти. Все, что ей было нужно, — это подходящая ширма, которая позволила бы ей сесть на трон.

Бесславным и наивным человеком легко будет управлять; легко будет сделать так, чтобы он никогда не заблуждался, кто в действительности у власти, кто Король. Если он согласится на ее предложение, он попадет в полную зависимость от нее. Но предложение это было и весьма разумным и справедливым: оно обеспечивало изгнанию достойную альтернативу. В данном случае закрывалась проблема о его личной магии.

В первый раз Бинк взглянул на отсутствие магической способности или неопределенность в этом отношении как на потенциальное достоинство. Он, бесталанный, был выгодной ставкой. Ирис не хотела связываться с независимым мужчиной или законным гражданином — такого она не могла бы долго удержать в повиновении. Ей был нужен магический инвалид вроде него… Без нее он будет пустым местом, даже — не гражданином Ксанфа.

Все это значительно помрачало романтический аспект. Вот так: действительность опять оказалась менее волнующий, чем иллюзия. Конечно, у него оставалась и старая возможность: оставить здесь все и продолжить свое путешествие — продолжить поиски Волшебника Хамфри. Но в нем уже поселилось ощущение, что это — тщетное занятие. Его пыл уже значительно растрачен, надежда добраться до цели померкла. Короче говоря, он, видимо, будет глупцом, если не примет предложения Ирис.

Она пристально наблюдала за ним. Когда он мельком взглянул на нее, халат ее замерцал и стал прозрачным. Иллюзия это или нет — но зрелище было захватывающим. И разве не все равно, если плоть лишь кажется такой: реальной и идеальной!

Теперь у него не было сомнений — и на непосредственно личном уровне она предлагает совершенное. Она будет рада доказать, насколько превосходно она умеет сделать все, что нужно, как доказала это с едой. Она нуждалась лишь в его добровольном и чистосердечном сотрудничестве.

В самом деле — это имело смысл. Он сможет обрести гражданство и Сабрину. Волшебница Королева не станет препятствовать или выдавать…

Сабрина? Что, интересно, она подумает об этом договоре? Бинк знал, что она подумает. Она не согласится — ни за что, ни на миг. Сабрина очень консервативна в отношении некоторых вещей, весьма чувствительна к формальностям.

— Нет! — громко ответил Бинк.

Халатик Ирис стал непрозрачным.

— Нет?

Ее голос неожиданно прозвучал, как у Винни, когда он сказал этой слабоумной девице, что она не должна сопровождать его.

— Я не хочу быть Королем.

Теперь голос Ирис сделался осторожным и мягким.

— Ты считаешь, что я не смогу сделать это?

— Я считаю, что сможешь. Но это не в моем характере.

— А что в твоем характере, Бинк?

— Я просто хочу жить своей собственной жизнью.

— Ты хочешь жить своей собственной жизнью, — повторила она, с трудом сдерживаясь. — А почему?

— Моей невесте не понравится, если я…

— Ей не понравится! — Ирис накалялась, как дракон в Провале. — Что она может предложить тебе такого, чего я не могу превзойти во сто крат?!

— Ну… самоуважение, например, — ответил Бинк. — Она хочет меня самого, а не возможности меня использовать.

— Чепуха! Все женщины внутри одинаковы. Они отличны лишь по внешности и таланту. Они все используют мужчин.

— Может быть. Я уверен, что о таких вещах ты знаешь гораздо больше меня. Но теперь я должен идти.

Ирис протянула мягкую руку, чтобы удержать его. Халатик исчез совсем.

— Почему бы тебе не остаться на ночь? Ты увидишь, что я смогу для тебя сделать. Если ты утром захочешь уйти…

Бинк покачал головой.

— Я уверен, что за ночь ты сможешь меня убедить. Поэтому я должен уйти сейчас.

— Какая прямота! — с болью воскликнула она. — Я могла бы дать тебе опыт, какого ты и вообразить не в состоянии!

Своей искусственной наготой она пыталась разбередить его воображение сверх всякой меры. Но он был решителен.

— И ты никогда не смогла бы вернуть мне мою честь!

— Ты идиот! — закричала она, ужасающе меняясь в лице. — Мне надо было оставить тебя морским чудовищам!

— Они тоже были иллюзией, — упрямо продолжал он. — Ты все это подстроила, я уверен, — чтобы привязать меня к себе. Иллюзия пляжа, иллюзия угрозы — все-все. За пятку меня ухватил твой кожаный ремень, и мое спасение не было случайностью, потому что опасность мне и не угрожала.

— Ты сейчас в опасности! — процедила она. Ее красивый обнаженный торс прикрыли боевые доспехи амазонки.

Бинк пожал плечами и встал. И в очередной раз высморкался.

— Прощай, Волшебница!

Она изучающе смотрела на него.

— Я недооценила твой ум, Бинк. Я уверена, что смогу предложить тебе больше, если ты только дашь мне знать, что ты хочешь.

— Я хочу видеть Доброго Волшебника. Ее ярость вновь прорвалась.

— Я уничтожу тебя!

Бинк зашагал прочь.

Хрустальный потолок дворца треснул, посыпались куски стекла. Но Бинк на них не обращал внимания — он знал, что они нереальны. Он продолжал идти, немного нервничая, но полный решимости не обнаруживать этого.

Раздался громкий, зловещий скрежет, как будто обрушился каменный свод. Бинк заставил себя не смотреть вверх. Стены покрылись трещинами и стали рассыпаться, рухнула крыша. Шум стоял оглушительный. Бинка заваливало обломками, но он продолжал идти, словно ничего не слыша и не видя. Несмотря на удушливый запах пыли и пластика и нескончаемую лавину обломков, дворец на самом деле оставался нерушимым — Ирис оказалась замечательным мастером иллюзий! Вид, звук, запах, вкус — все, кроме физического ощущения. То есть в разрушении не было вещественности.

Он налетел на стену, Потрясенный, он потер щеку и всмотрелся. Это была деревянная панель, краска на ней выцвела и потрескалась. Реальная стена реального дома. Иллюзия скрыла ее, но сейчас действительная стена зримо обозначилась. Без сомнения, Ирис могла сделать ее похожей на золото, хрусталь, или даже на скользкого слизняка. Но иллюзия рушилась. Значит, Бинк мог найти выход.

Он ощупью прошел вдоль стены, стараясь не обращать внимания на грохот и зрелище разрушения, и надеясь, что Ирис не сделает так, чтобы он перестал ощущать стену, обманулся и потерял дорогу. Предположим, она поставит рядом капканы или шипы — надо все-таки помнить об этом…