Чтение онлайн

Корнуэлл огляделся. Нигде не было видно ни следов неуклюжего великана, ни Адских Псов. Теплые лучи полуденного осеннего солнца заливали верхушки холмика, на котором они расположились, а издалека доносилось бормотание ручейка, текущего под мостом.

— Где наши лошади? — спросил Корнуэлл.

— Внизу у ручья, на небольшом лужке, где трава по колено. С ними Снивли, он сторожит их.

На трех ногах подковылял Енот, держа в лапе к печенье. Нагнувшись, Хэл поднял его к себе на колени. Енот устроился поудобнее и, урча, принялся есть.

— Ну, вроде бы все в порядке, — заметил Корнуэлл. — Нам надо собраться всем вместе.

— Я все думаю, — сказал Джиб, — что будут де дать Адские Псы, когда узнают, что до Беккета им не дотянуться.

Корнуэлл пожал плечами.

— Займемся этим позже. Когда придет пора.

Набив полный рот печенье, людоед уставился на Корнуэлла.

— А это что за юнец, который ходит за тобой по пятам? — спросил он у Мэри.

— Он не юнец, — ответила Мэри. — И если вы будете продолжать насмехаться над ним, вы почувствуете всю тяжесть его руки. — Она обратилась к Корнуэллу. — На самом деле он не хотел тебя обидеть. Просто он пытается быть вежливым. Иначе он не умеет.

— Если это считается у него вежливостью, — сказал Корнуэлл, — мне просто страшно представить его во гневе.

— Ладно, кончай торчать там, как столб, — пробурчал людоед, обращаясь к Корнуэллу. — Садись по другую сторону от меня и бери чай. Я бы предложил тебе и печенье, но, боюсь, с ним уже покончено. Никогда в жизни не видел такой прожорливой компании Набросились на угощение, словно умирали от голода.

— Ничего подобного, — возразила Мэри. — Прошлым вечером у нас было большое празднество.

— Они просто ненасытны, — сказал людоед. — Такая уж у них натура. Несмотря на их симпатичные рожи и веселый характер, они всего лишь ненасытные утробы, на которые сверху насажена башка.

Когда Корнуэлл расположился рядом с людоедом эльф предложил ему чашку чая. Чашечка была крохотная, и его пальцы очень осторожно держали ее Чая в ней было лишь наполовину, потому что напиток тоже подходил к концу.

— Людоед, — сказала Мэри, — поведал мне о моих родителях. Похоже, он хорошо знал их.

— Особенно твоего отца, — подтвердил людоед. — Мы с ним выяснили, что у нас много общих интересов. Много вечеров просидели мы вот тут бок о бок, как сидим сейчас втроем. Долгие вечера провели мы за разговорами. Он был умный и чуткий человек, и разговаривать с ним было сущим удовольствием. Он был и ученым и подлинным джентльменом. Он глубоко уважал наши земли и их население и не чувствовал страха перед ним — качество, довольно редкое для людей. С его любимой женщиной я виделся куда реже. Но испытывал искреннюю симпатию к ним обоим, а их обаятельного ребенка я любил, словно она была моей дочкой — хотя смешно и подумать, что у меня могла быть дочка. Лежа в своем убежище, пока она кидала в меня камни и палки, я представлял себе, как она, изображая ужас, сейчас умчится отсюда, и трясся от смеха.

— Как-то трудно себе представить, — сказал Корнуэлл, — что вы способны трястись от смеха.

— Вы так считаете, мой дорогой сэр, лишь потому, что вы не знаете меня. У меня масса достоинств и много, я бы сказал, ценных качеств, которые не видны с первого взгляда.

— Со вчерашнего дня, — сказала Мэри, — меня не покидает мысль, а не явились ли мои родители из того самого мира, откуда родом мистер Джонс, как он говорит.

— Я уверен, — сказал людоед, — что они именно оттуда. Не только из-за того, что они говорили или делали. После появления вашего мистера Джонса мне бросилось в глаза определенное сходство — некоторые особенности характеров, то, как они оценивают вещи и явления, определенная мягкая самоуверенность, которая временами могла переходить и в надменность. Нет, у них не было ничего из тех волшебных машин, что Джонс притащил с собой; они пришли как скромные путники, неся все свое добро за плечами. Помнится, я грелся на солнышке, когда увидел, как вы все втроем спускаетесь по склону холма и переходите мостик, и это было самое приятное зрелище, которое довелось увидеть моим старым совиным глазам. Они несли с собой только те вещи, которые могли пригодиться в повседневной жизни на Затерянных Землях, и я порой думал, специально ли они их подобрали или же у них в самом деле ничего не было.

— И они нравились вам, — сказала Мэри.

— Конечно. Они мне очень нравились. И мне было страшно грустно в тот день, когда они ушли на запад, держа путь к Проклятой Долине. Они хотели взять и тебя с собой, моя дорогая, но я отговорил их. Я понимал, что убеждать их не ходить к Долине бессмысленно, потому что для того они и пришли сюда. Как я уже говорил, они никого не боялись. Они верили, что, если придут с миром, то их ждет такой же прием. У них была едва ли не детская вера в силу добра. Я думаю, единственная причина, по которой они согласились оставить тебя, заключалась в том, что ни на секунду они не верили, что больше не вернутся. Они успокаивали себя, расставаясь с тобой, что делают это, дабы уберечь тебя от трудностей пути. Не от опасностей, ибо они никогда не хотели признать, что опасности существуют на самом деле.

— Значит, они ушли на запад, — сказал Корнуэлл. — И что же они там искали?

— Я этого не знаю, — ответил людоед. — В сущности, они никогда ничего мне не говорили. В свое время я думал, что знаю их цель, но теперь я в этом не уверен. Они там что-то хотели найти. Мне казалось, они достаточно точно представляют цель своих поисков.

— И ты думаешь, что теперь они мертвы? — спросила Мэри.

— Нет, я так не думаю. Год за годом я сижу тут, на пороге моей пещеры, и смотрю на пространства, что простираются передо мной. Честно говоря, я не верю, что когда-нибудь увижу, как они возвращаются Но, увидь я их, я не был бы удивлен. Несмотря на всю их мягкость, в них была такая несгибаемость, словно они были бессмертны, и смерть должна была обходить их стороной. Я знаю, что звучат эти слова Довольно странно, и, несомненно, я не прав, но порой меня охватывают чувства, которые не поддаются никакой логике. Я видел, как они уходили. Я наблюдал за ними, пока они не скрылись. А теперь, мне кажется, я увижу, как и ты уходишь, ибо, насколько я понимаю, ты пришла, чтобы последовать по их следам. — Тут людоед обратился к Корнуэллу: — Она пойдет вместе с тобой, и я вижу, что нет сил, которые смогли бы остановить ее.

— Мне бы хотелось, чтобы такие силы нашлись, — ответил Корнуэлл.

— Их нету, — сказала Мэри. — Пока существует возможность найти моих родителей.

— Что я могу возразить? — спросил Корнуэлл.

— Ничего, — ответил людоед. — Надеюсь, ты владеешь мечом лучше, чем кажется при взгляде на тебя. Я не вижу в тебе бойца. От тебя пахнет книгами и чернилами.

— Ты прав, — согласился Корнуэлл. — Но со мной идут отличные ребята. Надежные друзья. А меч мой выкован из волшебного металла. Мне бы только хотелось попрактиковаться, чтобы как следует овладеть им.

— Я хотел бы предложить тебе, — сказал людоед, — включить в свою компанию еще одного. Тогда вы стали бы еще сильнее.

— Ты имеешь в виду Джонса, — сказал Корнуэлл. Великан кивнул.

— Он говорит о себе, что он трус. Но чтобы быть трусом, требуется большое мужество. Отвага — это что-то вроде болезни, которая часто ведет к печальному исходу. Из-за нее часто погибают. Джонс никогда не попадется на такую удочку, он не позволит себе и пальцем шевельнуть, пока не будет совершенно уверен, что преимущество на его стороне. Я даже предполагаю, что у него есть какое-то страшное оружие, хотя не догадываюсь, что он собой представляет. Он владеет магией, но не той, которой пользуемся мы — более тонкой и более убийственной, и он будет тебе хорошим спутником.

— Не знаю, — помедлив, ответил Корнуэлл. — Есть в нем что-то, что смущает меня.

— Сила его магии, — сказал людоед. — И то, как он ею владеет. И еще то, что ты не знаком с ней.

— Может, ты и прав. Хотя я считаю, что должен поговорить с ним на эту тему.

— Мне кажется, — сказала Мэри, — он и сам ждал, что ты заговоришь с ним об этом. Он хочет проникнуть вглубь Затерянных Земель, но побаивается идти в одиночку.

— А как насчет тебя? — обратился Корнуэлл к великану. — Может, и ты нам поможешь?