Чтение онлайн

– Зато у нас люди добрые! И поля бескрайные, и реки широченные. А какая там рыба водится! А какие у нас ездят трамваи: стрекочут, машут тебе усами, опять же, кондукторы приветливые. Эх, не понять тебе, Огнеблюй, загадочной русской души. Да и очередной платеж ипотечный скоро…

Иван махнул рукой. Дальнейший спор был бесполезен: как объяснить существу с другого мира то, что он и сам-то толком не понимает?! Но, на удивление, Змей сдался. Немного пошептавшись между собой, в процессе чего Правая Голова два раза укусила Левую, за что обе получили оплеухи от Центральной, Огнеблюй торжественно объявил:

– Раз так, иди!

И Змей расправил свои огромные крылья («У него еще и крылья есть!» – ужаснулся Иван).

– Стой!!! Да если бы я знал, как…

– Какие вы все иноземные несамостоятельные, – закатил глаза Огнеблюй. – Ладно, садись ко мне на спину.

– Ты отвезешь меня домой? – обрадовался Иван.

– Нет, к Битумбе.

– Она отвезет меня домой? – все еще не терял надежду Иван.

– Нет, она подскажет, как попасть к Дабдзеку.

– А этот… Бабзека отвезет меня домой? – грустно понурил голову Иван.

– Дабдзек, – строго поправил его Огнеблюй, – я же имя твоего правителя не коверкаю. Да почем мне знать? Его и спросишь. А теперь садись на спину, да сиди ровно. Я щекотки боюсь. Если что не понравится – сброшу, так и знай. Да шучу, шучу, – и Огнеблюй с хохотом потрепал Ивана по щеке. Ну совсем как Алексей Николаевич.

***

Несмотря на всю абсурдность ситуации, Иван с любопытством взирал на бескрайние просторы Сказочной страны. С высоты змеиного полета открывались интереснейшие пейзажи. По правую руку простирался океан с розовой водой и кривой линией горизонта. На удивленные расспросы Ивана Огнеблюй лишь покачал головой, так что слесарь едва не соскользнул со слизкой шеи.

– Земля имеет форму кристалла. И как можно быть таким неучем?

Отныне Иван не задавал вопросов. Он просто удивлялся зеленым, синим и оранжевым лесам, пролетающим мимо существам всех возможных габаритов и мастей и проплывающим внизу, на первый взгляд, нелепым постройкам.

Наконец, Змей приступил к снижению. Перед прощанием он торжественно вручил Ивану кусок бересты с рецептом зелья. На удивленные расспросы, почему на нем ничего не написано, Огнеблюй раздраженно ответил, что нельзя быть таким тупицей и взмыл в воздух. Слесарь не успел ни поблагодарить его, ни спросить, а что же делать дальше. Все-таки, несмотря на все недостатки, трехголовый Змей оказался неплохим существом. Совсем как Алексей Николаевич.

3. Иван становится звездой

Иван оглянулся, затем ужаснулся: он оказался посреди дремучего леса. Для солнца стало непреодолимым испытанием пробиться сквозь густую листву чащи, поэтому на опушке воцарилась вечная тьма. Слесарю мерещилось, словно многовековые дубы тянут к нему свои ветвистые пальцы, чтобы схватить за горловину полосатого свитера, затащить в глубокое дупло и растерзать на тысячи кусочков.

Иваном овладела паника, и он бросился бежать, куда глаза глядят. Остановился. Прислушался. До его слуха донесся вой вперемешку с бранными словами. Кто-то ядовито захихикал совсем недалеко. Заухала сова. Где-то хрустнули ветки. Заскрипели стволы деревьев.

– К-к-кто здесь? – едва дыша, прошептал Иван.

Все вновь погрузилось в смертельную тишину. По спине Скукина бежали мурашки. Еще никогда в жизни ему не доводилось испытывать подобного страха. И все-таки заманил его злодей – Огнеблюй – начальник на верную гибель! Впервые за долгие годы Скукин сделал одну вещь. Уверенный, что его никто не видит – да и как можно что-то разглядеть в столь непроглядной тьме – Иван заплакал. Слезы катились по небритым щекам, капая на сырую землю. Он громко всхлипывал и утирал рукавом пузыри под носом. Обуреваемый жалостью к самому себе, слесарь даже принялся причитать.

– Может, пожалеть его? – вдруг донеся до его уха толстый бас. Иван прислушался, едва дыша.

– Да ну на фиг! Давно так не веселились! – зашептал кто-то в ответ.

– Сейчас еще здесь от страха дуба даст! – на эти слова вдруг послышался дружный басистый хохот, словно тысячи голосов стройного войска солдат.

– Что здесь смешного? – Иван так возмутился, что даже забыл испугаться.

– «Ду – ду – дуба даст!» – едва переводя дыхание, загоготал басистый голос. Хохот усилился, но теперь уже звучал не так стройно, а по принципу «кто в лес, кто по дрова».

– А ну хватит, башка твоя дубовая! – заорал сердито Иван, чем еще больше повысил градус всеобщего веселья.

– Ха-ха-ха! Ба-башка ду-дубовая! – незнакомец принялся икать от хохота, не в силах остановиться.

– Да вы что все здесь с дуба рухнули? – обиженно закричал Иван, опять близкий к слезам, но уже не от страха, а от едкого чувства несправедливости: человеку плохо, а эти здесь животы от смеха надрывают!

Тут началось невообразимое. Кажется, что весь лес трясся от безумного приступа хохота. Кто-то хрюкал, кто-то икал, кто-то рыдал от смеха. Вся эта вакханалия длилась не менее получаса. Наконец, выдохнувшись, они – кто бы это ни был – начали постепенно успокаиваться.

– Ох и развлек ты нас, мужик! Давно так не смеялись!

– Ага! – вторили незнакомцу тысячи голосов так, что Иван едва не оглох от раскатистого баса.

– Да кто вы такие?

– Кто-кто? Дубы, конечно! – также дружно объявил хор. По крайней мере, до Ивана начал доходить смысл происходящего.

– Скучно нам тут веками стоять, вот и пошутили немного, – пояснил голос. – Ты вообще сам что здесь потерял?

– Я ищу Битумбу! – отважился Иван. Будь что будет. В конце концов, это всего лишь деревья, хотя и напрочь лишенные чувства такта.

– А оно тебе надо? – насторожено спросил голос. Внезапно стало светло, и на поляну заструился солнечный свет так, что Иван схватился руками за лицо – словно тысячи игл одновременно впились в его глаза. Немного привыкнув к свету, Скукин потихоньку раскрыл веки. Лес показался ему не таким уж и дремучим после того, как Дубы-шутники подобрали свои увесистые ветки.

– А что не так с Битумбой? Она может причинить мне вред?

– А тебе знакомо такое слово? – и Дубы принялись сначала тихо, а затем все больше наращивая громкость, шелестеть листвой:

– Тещщщщщщщща…

– У меня тоже есть теща! – заявил Иван. – Женщина, конечно, на редкость коварная и вредная. Но если знать, как с ней правильно обходится, то такой борщ сварит – закачаешься!

– Закачаешься! – завороженно вторили ему изумленные слушатели.

– А какие она пироги печет! С грибами и картошкой! Мммм! А еще квас ставит сама, на хлебе! Вот это я понимаю – настоящая окрошка! А уж как заболею я, так толсто намажет мне грудь скипидаром, что аж до нутра все прощиплет. Зато на утро – как новенький! – распевал Иван дифирамбы, внезапно наполнившись безграничной любовью к, как ему казалось, самому ненавистному существу на свете. В ответ послышалось лишь восхищенное молчание Дубов.