Чтение онлайн

После этой оглушаюшей фразы, произнесенной Кащеем с воистину равнодушной миной, мне сразу захотелось сделать одну вещь.

А вот какую — сбегать кой-куда, чтобы вернуться помолодевшим. В туалет мне захотелось, сразу и бесповоротно, дорогие граждане, а главное — друзья. Другой реакции на то, что лишь от тебя зависит судьба целой страны, от обычного человека ждать не приходится.

— Только не здесь, — торопливо сказал Кащей. — Не будем осквернять это… ммм… хотя, впрочем, если очень хочешь, то оскверняй. Свалка все-таки.

— Не желаю, — сердито сказал я. — Перехотел.

— Вся эта ерунда с Джинном, Колобком и прочими — лишь разминка перед настоящими Пакостями. Ведь маньяк — он на то и маньяк, чтобы побольше Напакостить. Причем — и я в этом очень уверен — сам он полагает, что совершает благие дела.

— Ты даешь! Ладно, мы не спрашиваем, как ты додумался про маньяка, но рассуждать об особенностях характера явно гипотетического существа может только большой-большой художник.

— А я художник, — сухо поведал Големыч. — У меня даже три картины в Арбитраж взяли.

— Арестовали имущество? — высказал страшную догадку я. — А самого посадят скоро?

— Кто меня арестует? — фыркнул Кащей. — Кто меня посадит? Я же ставленник! А значит — ЭнЗе! Перевожу специально для тебя — Неприкосновенный Зе.

— Тогда уж Неприкосновенный Ке, — сказал Колобок. — Зе — это Змиулан.

— Я не знаю, кто там Ке, кто Зе, — призвал к порядку я. — Только давайте вернемся к дикому маньяку.

— Давайте, — согласился Кащей. — Итак: как я пришел к такому выводу? Это все дедукция, любезные мои.

— Это, случайно, не в честь твоего папки назвали? — спросил я очумевшего от подобного вопроса Колобка.

— Нет. А что вдруг?

— Ну, ты же — Дедушкович по паспорту. А тут — дедукция. Значит?

— Ничего это не значит! — взорвался Колобок. — Это выходит "дедовщина" тоже от моего папы пошла?

— Ну, почем знать…

— ЧТО?!!

— К порядку! — воззвал Кащей. — Что за наветы, в самом деле, Глым? Быстро миритесь!

— Может, нам еще и поцеловаться? — хмуро сказал я.

— Беее! — отреагировал Колобок.

— Не в губы, — быстро сказал Кащей.

— Достаточно, — мне тоже надоело свариться, хотя, будем честными, я все и затеял. — Что там за дедукция?

— Это такой метод выстраивать целое из целой цепочки частностей, — важно произнес Тощей. — Сам придумал. Верите?

Он прищурил свои острые глаза и выпятил челюсть.

— Верим, — торопливо закивал я. — Ох, как верим. Зубы на место верни, пожалуйста.

— Что, страшно?

— Не то слово. Колобок вон чуть не прыснул.

— ЧТО?!!!

— Ух, — Кащей утер пот и широким жестом запечатал нам рты. — Вот так уже лучше. Сейчас я вам немного расскажу про дедукцию…

Но продемонстрировать нам словесные чудеса Кащею помешали. Помешал ему внезапно затрепыхавшийся в воздухе… петух.

Самый обыкновенный петух, только огненно-желтого цвета.

Только в отличие от обычных петухов никаких "кукуреку" от него мы не услышали.

Петух заорал:

— КАЩЕЕЕЙ! Шухер! Срочное сообщение!

— Давай, — сухопарая костяшка сложила колени циркулем и уселась на землю, внимать.

Я мог дать пня против коня, что петушиная морда в мгновение ока видоизменилась и стала физиономией какого-то старика с окладистой рыжей бородой.

— Из дворца сообщают, — сказал петух басом. — Признал?

— А то, — Кащей слабо склонил голову. — Царю-батюшке мое нижайшее.

— Не до того, — проворчал царь. — Слушай, Кащей, хоть и непривычно мне такое говорить именно тебе, но помощь требуется.

— Маньяк? — уточнил костлявый.

— Во-во, — затряслась рыжая борода. — Он самый. А кто это?

— В смысле — Антисказочник? — вспомнив, с кем говорит, поправился Кащей.

— Его зовут Маньяк?

— Да, — не желая вступать в объяснения, согласился Кащей.

— А по батюшке?

— По батюшке я бы его послал через три колена, — сухо обронил Кащей. — Погодите-ка. Откуда про его узнали?

Петух загоготал.

— Дак на то я и царь, стороны сей государь, чтобы знать, что и где творится.

— Понятно, — немного подумав, сказал Бульдожий Зуб. — Дерево. Корни оборву.

— Оно же не виновато, — сказал петух. — Это у него приказ такой. Мой собственный. Эх, как вы с Шаманом-то…

— Шпионить за Сказочником?! — загремел Кащей.

— Не шпионить, а присматривать. Имею право. Царь я или не Царь?

— Царь ты дрожащий, только право и имеешь, — заметил Кащей.

— Да я… Да я щас как пошлю все свою дружинушку хоробрую! — защищался Царь.

— И что? Что она сделает с Антисказочником? Он ее в консервы закатает и еще перчиком так сверху!

И подлец Кащей вдобавок продемонстрировал, как будет посыпать перчиком закатанную в банки дружину зловещий Маньяк.

— Пантомима хорошая, — кивнул Царь. — Только ты мне никак сказать не даешь…

— Я уже и так знаю. Эта сволочь выкинула какой-то особый фортель, и теперь никто, кроме меня…

— И Колобка! — вставил Царь-Петух.

— А? — неожиданно распечатал уста подгорелые Колобок. — Меня?

— Ты что, глухой? — спросил Петух. — И тебя, я же ясно сказал.

— При чем тут это шарообразное? — неприятно удивился Кащей.

— При том, что новая напасть — это саранча! А кто лучше знает, как справиться с расхитителями сельхозпродукции, как не сам сельхозпродукт?

Кащей посинел от злости.

— Какая еще в бебеху саранча? — завопил он, да так, что петух в ужасе спрятал голову под крыло. — Мы про Антисказочника, а он — саранча!

— Летучая такая! — сообщал из-под крыла Царь. — Да не простая! Самая что ни на есть придуманная! Сказочная саранча! А у нас сто лет уже сказок никто не творил. Про саранчу, во всяком случае.