Чтение онлайн

Может, она спит?

Он постучался робко и тихо. Потом еще раз постучался, уже сильнее. Но никто не вышел, даже шагов он не услышал.

— Прощай, Кимберли. Прощай, «Солнце среди туч». А я уж было подумал, что ты и есть моя судьба. Мне жаль, что так вышло, — сказал он громко, как будто знал, что его слушают.

Чуть позже он вызвал лифт, потом вышел на улицу и исчез за поворотом.

Он был прав, Кимберли действительно его слышала. Она стояла у двери, прижавшись спиной к косяку, и старалась не дышать, чтобы он ничего не услышал.

Ей стало стыдно за свой поступок. Кевин был с ней откровенен, добр и нежен. Она никогда не встречала таких мужчин. В его словах не было фальши, в глазах — хитрости. Он был прямой с ней, не строил из себя того, кем он никогда не являлся, не лгал. Он был таким, какой есть. Кевин. Почтальон Кевин. «Мой принц».

Кэмерон открыл дверцу такси и помог сесть Мэган. Она взяла его за руку, когда он сел рядом, и велела таксисту ехать в аэропорт.

— Как ты думаешь, мы успеем? — Мэган очень волновалась. Она не знала, что скажет отцу, как он себя поведет, что ей ответит. Может, он вообще не захочет с ней разговаривать.

— Не волнуйся. Мы успеем! Если нет, то сегодня же полетим за твоим отцом.

— Я не знаю, где он живет.

— Тогда можно ехать побыстрее? — попросил Кэмерон таксиста.

Таксист взглянул в зеркало заднего вида на пассажиров и молча кивнул.

Прибавив газу, он мчался по улице.

Мэган вжалась в сиденье, а Кэмерон задорно засмеялся.

— Вот так мы точно успеем!

Оливия остановилась у дороги и проводила взглядом мчавшуюся мимо нее желтую машину. Она уже несколько часов бродила по улицам. Она хотела, чтобы утренний ветер выдул из ее головы дурные мысли. Может, подсказал, как ей дальше быть.

Она ждала знака. Любого знака. Символ, подсказка, слово на рекламном щите. Разницы нет — главное, чтобы это был знак.

Если судьба свела их сегодня три раза, значит, это неспроста. Значит, она того хотела.

Может, дать ей, судьбе, еще один шанс?

У него другая жизнь. Я ему буду только мешать, говорила себе Оливия. Да, мы оба творческие люди. Но мы разные. Критик и писатель, лед и пламя, дождь и солнце. Две противоположности. Если будем вместе, мы погубим друг друга. Нас съедят.

Какая глупость, говорила другая Оливия. Что за вздор! Разве такого не бывает? Ты просто привыкла быть одна. Ты боишься ошибиться в человеке! Ты не хочешь открыться мужчине! Показать, что ты нуждаешься в защите. Привыкла сама себя защищать! Но тут тебе стоит защититься от самой себя. Ты говоришь глупости!

Так Оливия спорила сама с собой все это время, как ушла с катка.

Ей нужен был знак. И только он смог бы переубедить ту Оливию, которая противостояла своим чувствам и боялась открыться.

Оливия вышла к мосту и остановилась. Облокотившись на перила, там стоял Томас. У него был задумчивый вид. Он смотрел на покрытую льдом реку. Он не мог поверить, что эта река жива, что в ней и сейчас есть жизнь. Как будто она заснула или превратилась в дорогу, запорошенную снегом. Зима убила реку.

— Ты знаешь, что сердце самая сильная мышца? — спросила его Оливия, встав рядом с ним. Она оперлась на перила и взглянула на реку.

— А ты знаешь, что оно способно превращаться в хрусталь и разбиваться?

— Такого не бывает. — Оливия покачала головой. — Без сердца человек умрет. Почему ты не пошел на вечеринку?

— Почему ты ушла? — спросил Томас, игнорируя ее вопрос.

— Я задала вопрос. — Она взяла Томаса за плечо и развернула его лицом к себе. — Мне очень важен твой ответ.

— Я не хотел, чтобы этот замечательный вечер закончился в обществе Джо-Джи и его компании. Так почему ты ушла?

Оливия посмотрела ему в глаза и честно сказала:

— Я не хотела тебе мешать. Я боюсь снова что-нибудь испортить. С меня хватит критики. Я могла вообще все испортить. Представь, из-за меня у тебя бы не сложилась карьера писателя! Обрубила на корню! Это преступление! Ты прав, я, Оливия Уильямс, за всю свою жизнь не написала ни главы, ни строчки. Я умею только критиковать. Видимо, я не поняла твою книгу. Может, она на самом деле замечательная. Но я ее восприняла в штыки. Прости меня! Я боюсь сделать еще один неверный шаг. Вдруг я снова что-то испорчу. Я не хочу делать тебе больно. Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Это нечестно!

— Ты ушла только по этой причине? — удивленно спросил Томас.

Он прекрасно понял, что хотела сказать Оливия. Но он не разделял ее точки зрения. Наоборот, он думал, что если они будут вместе, то для карьеры обоих это будет только на пользу. Да при чем здесь карьера?! Им будет хорошо вместе. А это главное. Карьера на десятом месте.

— Я ушла только по этой причине... Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

— Понимаешь, Оливия... — Томас положил руки ей на плечи, — я буду страдать, если тебя не будет рядом. Мне хорошо с тобой. А ты знаешь, такие чувства только помогают творчеству. Боль и одиночество рождают уныние и слезы, счастье и любовь — свет и радость. Я хочу творить радость, Оливия. Хочу, чтобы мои книги были чисты и светлы. Пусть их не поймет Джо-Джи, которому нужно лишь насилие, грязь, унижение. Пусть. А у меня отныне все по-другому. Я хочу, чтобы мои романы прежде всего нравились тебе, Оливия. До остальных мне нет дела. Главное, ты и моя семья.

— Хорошо, Томас. Я тебе верю. Я тебя понимаю. Но мне нужно знать, что так предначертано судьбой.

Томас удивленно свел брови и с ухмылкой спросил:

— Что тебе еще нужно? Ведь судьба нас с тобой не отпускает друг от друга. Ты пришла сюда, когда я уже здесь был. Ты не могла знать, что я здесь. Значит, это и есть судьба!

— Последний раз. — Оливия не отступала. — Если мы с тобой встретимся и на этот раз, то я поверю, что ты мне предназначен. И тогда мне станет все равно, что считают газеты, общество, критики. Все равно! Договорились?

Томас поднял перед собой руки, показывая, что он сдается:

— Хорошо! Что ты предлагаешь?

— Сейчас мы разойдемся в разные стороны. Ты пойдешь туда... — Оливия показала рукой, где заканчивается мост и начинается центр города, — а я туда. — Оливия кивнула в противоположную сторону, где начинается восточная часть города, в которой она жила. — Если через полчаса придем в одно и то же место, значит, это и есть судьба. Я это буду знать. Мне будет легче.

— Хорошо, Оливия. Будь по-твоему. Ну, тогда до встречи, мисс Уильямс!

— До встречи, мистер Джус.

Они попрощались, улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны. И каждый просил у неба лишь одного: подсказать, куда приведет в конечном счете их судьба.

Бенджамин, поставив старый чемодан на мраморный пол, смотрел расписание на табло. Казалось, что он вообще не видит ярко-красных электронных букв на дисплее.

Так оно и было. Он уже двадцать минут стоял перед расписанием и не мог сосредоточиться, чтобы прочесть, когда начнется посадка на его самолет. Но буквы расплывались перед глазами, шум в аэропорту сливался в один протяжный гул и полностью отвлекал от чтения.