Сказочные повести. Выпуск четвертый
Шрифт:
Мальчик подумал, что и он часто говорил о Дожде: «Скучный», и еще: «Наделал много луж». А косой Дождик — это когда с ветром, так говорила мама. И этого невезучего Дождика было немного жалко.
Стал он плакать: Кап-кап-кап, Стал он капать: Плак-плак-плак! Приоткрыло Солнце глаз: — Что за сырость развелась? Подожди-ка лучше дня, Подожди, дружок, меня. Мы возьмемся за руки, Побежим мы за реку, Люди глянут — ты со мной, Скажут: «Дождик-то грибной, Вместе с Солнышком!»— Вместе с Сол-ныш-ком! — совсем уже громко сказал Мальчик. — Мам! Солнышко!
А мама ничего не говорила и глядела на Мальчика, и ему даже показалось, что немного плакала.
Потом встала, обняла сзади теплой рукой за шею и поцеловала в макушку:
— Ты мое солнышко. — И крикнула вдруг: — Отец! Отец! Да он выучился читать!
— Вот теперь получай, — сказал отец и вынес из комнаты тот сверток, что не хотел показать вчера.
А это был школьный костюм. У Мальчика вообще еще никогда не было костюма, только короткие штаны и рубашки, да зимой рейтузы… А тут…
…был костюм — длинные серые брюки и теплая серая курточка, и еще белая рубашка. И новенькие желтые ботинки на целый номер больше, чем нужно. Мальчик надел все это, пошел в мамину комнату, открыл дверцу шкафа, глянул в зеркало. Вот это Мальчик! Только уши немного торчат. И брюки, кажется, длинны. А может, и нет. Может, так и надо.
Мальчик подошел к книжной полке, которую папа сбил специально для него. Он открывал то одну книгу, то другую, и читал, и все понимал, и было ему так интересно, и так хотелось пойти скорее в школу, чтобы там тоже читать вслух! Он стал считать, сколько осталось до школы: остался всего один день. Завтрашний.
Весь этот день Мальчик просидел на ступеньке террасы. Он читал прекрасную книгу: «Тема и Жучка» — про одного мальчика, который жил в давние времена. Как он там нечаянно сломал цветок на клумбе, а это был любимый цветок отца. И как пропала собака Жучка, и он потом нашел ее в колодце, где уже не было воды, а только всякая грязь, и как доставал ее оттуда. И потом, потом… Потом отец побил его, этого Тему, который ни в чем не был виноват!
Мальчик отложил книгу и долго сидел на ступенях и не знал, как же теперь, если бывает так несправедливо.
— Пора спать, сынок, — сказала мама.
Мальчик вздрогнул.
— Пора. Завтра рано вставать. — И зашептала ему на ушко:
Ты сложи-ка, Филюшка, крылышки, Спи-усни, прибавится силушки. Шу-шу-шу, полетишь, полетишь, Белый свет поглядишь, поглядишь.Глава 8
Мальчик поцеловал маму, послушал, как она спустилась со второго этажа, и крепко закрыл глаза. Он хотел поскорее заснуть — ведь завтра в школу. Но почему-то не засыпалось. Все казалось, будто он что-то забыл положить в портфель и что вдруг взрослые забудут его разбудить или сами проспят…
Тогда он открыл глаза и стал глядеть на облака и на черные ветки сосны.
Это была ТА сосна. Но он совсем не чувствовал сегодня, что на ней живет Старый Белк и что там есть тайные ходы среди сучков. Сосна была пустоватая. Дерево как дерево.
Как же так?
Мальчик забеспокоился. Он пробежал босиком в одной пижаме к окну, открыл его и стал смотреть. Ему показалось, что и Заиных домиков там, в кустах, нет.
И Птица почему-то не прилетала.
На соседнем дворе, который был хорошо виден отсюда, бродили толстые белые куры.
Было все обыкновенно. Будто Птица и курица — одно и то же. Будто нет никакой тайны. И зайцев держат затем же, зачем и этих кур.
Мальчик отыскал свои новые школьные ботинки, кое-как зашнуровал их и тихонько, на носках, спустился с лесенки, незаметно выбежал во двор, прямиком бросился к заячьей клетке. Зайцы спали, свернувшись в один пушистый комок.
— Зая! — позвал Мальчик и открыл дверцу. Потом погромче: — Зая! — и постучал ладонью по решетке.
От серого клубка отделилась половина. Вовремя прыжка у нее наставились ушки. Зайчиха, не выпрыгивая из клетки, грустными лиловыми глазами глядела на него из темноты.
— Зая, это я, Пайпуша!
Она ничего не ответила. Тогда Мальчик взял ее на руки. Он никогда не делал этого с тех пор, как они подружились. Зайчиха дернулась в его руках и обернулась к зайчатам.
— Я возьму и их, — сказал Мальчик.
Свободной рукой он поймал зайчонка. Но другой отскочил.
— Чего ты боишься, глупый? Это ведь я!
Но зайчонок забился в угол.
Тогда Мальчик посадил зайцев в траву, а сам обеими руками стал шарить по клетке. Наконец он поймал малыша.
— Зая, беги, беги!
И выпустил из рук зайчонка. Зайцы, все трое, сидели в траве, прижав ушки, и глядели туда, где кусты акации и за ними — пустырь. Они будто забыли про свои домики под большой сосной, про Старого Белка, Птицу и про него, Пайпушу.
Зайчиха молча оглянулась на Мальчика, тревожно стукнула задней лапой, и все трое поскакали по траве все дальше, дальше, дальше…
Мальчик крепко закрыл дверцу клетки, чтобы они не вернулись, пробежал через двор, все так же никем не замеченный, поднялся к себе в комнату. Там было холодно от окна.
Мальчик закрыл его, лег в кровать и заснул.
Глава 9
Он спал, будто жил под глубокой водой на дне. И видел сквозь водяную толщу желто-голубые круги. А потом его стали вытаскивать на поверхность:
— Вставай!
— Вставай!
Он тряс головой:
— Нет! Нет-нет!
Но мамины прохладные руки вытащили его на берег. Он вздохнул и открыл глаза.
И сразу: серый школьный костюм, солнышко, мамино торжественное лицо, папин нос из-за двери:
— Давай, академик, проспишь!
Мальчик вскочил, засмеялся, побежал вниз по лесенке — умываться.
Когда они все трое вышли, солнышко еще было холодное, трава белая от росы.
За воротами сразу же с ним столкнулись соседские ребята: тети Нинина Тамара, пятиклассница, и ближе к трамвайной остановке — папин любимый племянник Свет — зеленоглазый, большеротый, волосы после болезни ершиком. Он хмуро глянул и прошел мимо.
— Свет! — крикнул Мальчик. А потом понял, в чем дело. За Светом шла его мама и несла большой букет золотых шаров.