Чтение онлайн

Возможность открыть книжный магазин возникла после затяжной борьбы за торговый центр между администрацией поселка и бывшим руководством «Вектора».

Когда-то в нашей стране почти всё было ведомственным. А директора закрытых градообразующих предприятий, подобного нашему, были еще и полновластными хозяевами своих моногородов. Понятия ведомственного жилья, детского сада, санатория, дома отдыха и так далее были почти святыми. Уволиться с работы – значит потерять жилье или садик: чем не разновидность крепостного права? Ну, не крепостного, а, скажем так, «прикрепленного», хотя корень слова тот же. Это была эпоха «красных» директоров-хозяйственников, обязательно при партбилете, решавших очень важные государственно-промышленные задачи, под неусыпным контролем всесильных обкомов и райкомов партии. И непременно «в условиях сложной внешнеполитической обстановки».

Какая там, к черту, советская власть?! Власть советов на местах была зачастую призрачной, так, для видимости. Хотя периодически проводились общегосударственные «фестивали» торжества ленинских принципов демократии для демонстрации нерушимости «блока коммунистов и беспартийных» под культовые песни «И Ленин такой молодой» или «Руки рабочих». Но в повседневной жизни безраздельно господствовала жесткая централизованная партийно-административная система.

Директором научно-производственного объединения «Вектор», куда входил наш институт, был упоминавшийся в Сказе первом ныне покойный академик Лев Степанович Сандахчиев – несомненно, личность яркая. Мужиком он был неплохим, из народа, одевался очень просто и никогда не выпендривался. Дымя сигареткой, всласть матерился на совещаниях, ценил и любил женщин. Толковый, хорошо схватывающий суть, неплохой организатор, живший проблемами своего предприятия. Родись он лет на 25-30 позже, из него наверняка получился бы хороший предприниматель. Всё бы ничего, но игра по определенным правилам сформировало у таких людей особое ведомственное самосознание, но в этом не было их вины.

Если мне что-то было надо – это, в первую очередь, касалось жилищных вопросов – я что, шел к председателю поселкового совета? Не смешите меня! Такие вопросы, конечно же, решались только директором – пожал-те на прием по личным вопросам. Проблема, однако, заключалась в том что, в условиях планирования и тотального дефицита, всего на всех не хватало. Как писал стихами нынешний мэр Кольцова Николай Красников (в то время, секретарь комитета комсомола института): «Деревня наша юная растет, и всем пока ячеек не хватает: так бурно размножается народ, так много молодежи приезжает!»

И еще, что, в конечном итоге, тоже погубило систему: необъяснимое, неподдающееся пониманию, чудовищное количество вопросов, решавшихся почему-то только из Москвы. Причем люди настолько к этому привыкали, что никто лишними вопросами не задавался. А директор – он живой человек, за всем уследить был не в состоянии. И вот тут возникали заместители директора, сокращенно – замы… О, это очень интересное явление! Если в дореволюционной России многие вопросы на местах решались земством, то в «дореволюционном» Советском Союзе – «замством». Однако зачастую было не понятно: как тот или иной «деятель» попал на такую должность? Если с замами по науке или режиму всё было более-менее ясно, то как вам: «зам по общим вопросам»? Или, еще лучше: «зам по быту», а при нем правая рука – «инженер по учету и распределению жилой площади»! Вот, где простор, полет мысли и чувств! Песня, а не должность!

Однако после крушения административно-командной системы, и особенно после выхода в свет федерального закона «О местном самоуправлении», ситуация в стране стала потихоньку меняться. Конечно, свою роль сыграло бедственное положение большинства некогда могучих организаций, типа нашего «Вектора». Но, несмотря на «чудеса» девяностых, органы местного самоуправления и советы стали заметно крепнуть и тянуть «одеяло» управления имуществом и недвижимостью на вверенной им территории на себя.

Как ни парадоксально прозвучит, но советской власти, в истинном значении этого понятия, как «власти советов», стало намного больше, чем при той «советской власти», не совсем верно ассоциируемой исключительно с властью коммунистов. Ведь «власть коммунистов» и «власть советов» – не одно и то же! Недаром, еще на заре советского периода истории, восставшие в Кронштадте революционные матросы выдвигали лозунг: «За советы, но без коммунистов!» (за что, кстати, жестоко поплатились).

Вполне логично, что нашему директору в новой ситуации многое стало не нравиться. И если от общежитий, садиков, школ, медсанчасти он отказался охотно, то кое над чем терять контроль не хотелось. В Кольцове это был, в первую очередь, торговый центр, которым руководил Сан Саныч. В свое время, он, конечно же, тоже зависел и от директора, и от его замов, но и Саныч был во многом нужным для них человеком – «рука руку моет». Зам по общим вопросам с замом по недвижимости, «вась-васькаясь» с Санычем, уже в новые времена, вовсю торговали в ТЦ водкой. И, как выразился начальник нашей медсанчасти Беспалов на совещании в администрации Кольцова (я присутствовал на ней от книжного магазина): «По торговле водкой «мы впереди планеты всей», а рубашку купить негде!» Ибо ТЦ представлял собой, по сути, сельпо – наш книжный магазин после ремонта сверкал на фоне его убожества, народ к нам валом валил. Замечательный по своим человеческим качествам Саныч, ветеран советской торговли, не мог толком освоить все площади центра на подобающем уровне. И это когда в городе уже вовсю стали появляться современные супер- и гипермаркеты. Подумаешь, контраст между ними и кольцовским ТЦ – не аргумент для руководства института.

Отдаю должное мэру Кольцова: он одержал верх в схватке за ТЦ, хотя рано или поздно это все равно случилось бы. Но тем не менее. Ближе к очередным выборам главы администрации поселка, руководство института, затаившее зуб на Красникова, жаждало реванша. Оно даже ставило на представителя ЛДПР – фигуры непонятной, обеспечив «соколу Жириновского» свой административный ресурс. Однако победа Красникова оказалась более чем убедительной.

После присвоения Кольцову статуса наукограда, в чем есть личная заслуга Красникова, поселок получил новый мощный импульс развития. Кругом высятся краны, построен бизнес-инкубатор – первая ласточка технопарковой зоны, достраивается новый торговый центр, церковь, словом, «планов громадьё». Да и молодые мамы с детскими колясками замелькали повсюду, как во времена моей молодости...

Но вернемся к книжной теме. Несмотря на завершающий этап нашего книжного бизнеса, я старался делать всё, чтоб даже выход из него был прибыльным. Тут необходимо было четко выдерживать золотую середину: умело рассчитывать требуемое, но неуклонно сокращающееся количество товара, и не допускать затоваривания «висяками». У нас остались последняя книготорговая точка и книжный магазин, количество ярмарочных торговых мест вновь уменьшилось до четырех.

В июле 2002 года я совершил прощальную поездку на Кузбасс, забрал остатки нереализованного товара и простился со ставшими такими близкими сотрудницами книготоргов. Особенно трогательным получилось расставание в Междуреченске. К концу года все иногородние контрагенты рассчитались.

Однако в конце 2002 года, ознаменовавшемся рождением Машеньки – третьего ребенка Жени, мы вновь оказались в центре внимания книжного «бомонда» Новосибирска. Готовился к выходу очередной, пятый Гарри Поттер: «Гарри Поттер и… (убей, не помню названия) какая-то хреновина». Меня всегда раздражал нездоровый ажиотаж вокруг этой сказочной галиматьи.

Издательство «Росмэн», имея авторские права на русский перевод книги, обставило ее выход в свет с большой помпой. Оформлялись заказы, в виде открытки, дававшей право покупки книги в день всероссийского начала продаж, назначенный на 20 апреля 2003 года, по более сниженной цене. Эти открытки-заказы строго соответствовали количеству экземпляров книг и распространялись исключительно среди дилеров издательства. Свободная продажа всем остальным разрешалась только спустя две недели. То есть, ажиотаж начинал нагнетаться задолго до выхода самой книги. Открытка-заказ была именной, с указанием адреса и контактного телефона заполнившего ее почитателя Гарри Поттера. Текст заказа был чем-то вроде соглашения с самим Гарри Поттером на приобретение этой книжки.

Столь оригинально задуманную рекламную акцию предварял договор, где дилер брал на себя обязательства перед «Росмэном», во-первых, не начинать продажи раньше 20 апреля, и, во-вторых, самовольно не отпускать товар на сторону. Особенно это касалось книготорговцев из Казахстана (там планировался более поздний день общеказахстанского начала продаж). Договором предусматривалась ответственность за самовольные заполнения открыток-заказов от имени «мертвых душ» («Росмэн» грозился устраивать выборочные проверки по всей стране). Санкции за нарушения предполагали отлучение проштрафившегося дилера от участия в акции и даже лишения статуса дилера. Примечательно, что открытки-заказы доставлялись дилерам не почтой, а фельдъегерской службой! О как!

Однако в договоре сохранялась одна лазейка, которая могла пустить под откос всю столь тщательно замышлявшуюся рекламную акцию: пункт о возможности отпуска дилерами открыток-заказов (и, в последующем, книг) другим книжным фирмам, они считались «субдилерами». Список субдилеров требовалось согласовать с издательством, указав их адреса. Дилеров по всему Новосибирску насчитывалось всего четверо (в их числе, разумеется, «Топ-книга»). Для пущей достоверности каждая открытка-заказ должна была гаситься печатью дилера.