Чтение онлайн

При необходимости Монк мог действовать весьма осмотрительно. Искусство это, правда, давалось ему нелегко, но во имя собственного честолюбия он научился обуздывать и свой вспыльчивый характер, и даже гордость.

— Доброе утро, — довольно любезно отозвался он. — Нет, ничего серьезного не произошло. Я пришел просить вас об одном одолжении, если вы не против.

— Меня? — Она взглянула на него изумленно и недоверчиво.

— Если позволите. Разрешите мне присесть?

— О… конечно. — Эстер указала на стул возле едва тлеющего камина в гостиной миссис Хорн.

Монк сел и, опасаясь, что светская беседа об общих знакомых неминуемо коснется Калландры Дэвьет. решил сразу приступить к делу.

— Я расследую убийство дочери сэра Бэзила Мюидора, случившееся на Куин-Энн-стрит.

— Мне приходило в голову, что его должны были поручить вам, — вежливо ответила Эстер, глядя на него. — Газеты до сих пор шумят об этом деле. Но я никогда не встречалась с Мюидорами и ничего о них не знаю. Они каким-то образом связаны с Крымской войной?

— Только косвенно.

— Тогда что же я могу…

Она остановилась, выжидая.

— Ее убил кто-то из домашних, — сказал Монк. — Возможно даже, член семейства…

— О… — В глазах Эстер возникло понимание. Она еще не знала уготовленной ей роли, но уже могла себе представить, в каком сложном положении оказался сам Монк. — И как же вы ведете расследование?

— Аккуратно. — Он улыбнулся уголком рта. — Леди Мюидор слегла. Не знаю, от горя ли, — до недавнего времени она держалась весьма стойко. Не исключено, что она каким-то образом узнала, кто именно из ее близких имел к этому отношение.

— Что я могу сделать?

Внимание Эстер было теперь целиком приковано к Монку.

— Как вы отнесетесь к такому предложению: устроиться сиделкой к леди Мюидор, присмотреться к семейству и, возможно, установить, чего же она все-таки боится?

Эстер была несколько смущена.

— Для этого потребуются рекомендации, которых я не могу представить.

— Разве мисс Найтингейл плохо о вас отзывалась?

— Нет, конечно… Зато руководство лечебницы…

— Будем надеяться, что Мюидоры не станут расспрашивать о вас в лечебнице. Думаю, главная задача — понравиться самой леди Мюидор…

— Полагаю, леди Калландра также могла бы замолвить за меня словечко.

Он облегченно откинулся на спинку стула.

— Уверен, этого было бы вполне достаточно. Так вы согласны?

— Если Мюидоры ищут сиделку — ну что ж, я готова… Но не стану же я стучаться к ним в дом и сама предлагать услуги!

— Конечно нет. Я постараюсь сам все устроить. — Монк не упомянул о кузине Калландры Дэвьет и вообще уклонился от подробных объяснений. — Письменных рекомендаций не требуется, о вас просто зайдет разговор, как это обычно принято в благородных семействах. Вы позволите? Вот и хорошо…

— Расскажите мне хоть что-нибудь об этой семье.

— Я бы предпочел, чтобы вы познакомились с ними сами… Ваше непредвзятое мнение будет для меня крайне ценно. — Он нахмурился озадаченно. — А что у вас вышло с лечебницей?

И Эстер поведала ему свою грустную историю.

Валентина Берк-Хэппенстолл явилась на Куин-Энн-стрит лично выразить свои соболезнования. Когда же Беатрис отказалась принять гостью, та, понимая всю глубину ее горя, посоветовала Араминте нанять матери сиделку, куда более сведущую в недугах, нежели служанки и камеристки.

Подумав несколько секунд, Араминта сочла эту мысль разумной. Действительно, среди обитателей дома не было никого, кто бы мог достойно справиться с такой задачей.

Так, может, Валентина порекомендует кого-то на это место, если, конечно, не сочтет такую просьбу слишком назойливой? Да, у нее есть на примете одна из соратниц мисс Найтингейл, молодая женщина редких достоинств, из хорошей семьи, которую не стыдно принять в дом.

Араминта была весьма обязана гостье. Она тут же захотела сама переговорить с этой особой.

И вот Эстер, принарядившись, отправилась в кебе на Куин-Энн-стрит, где предстала перед Араминтой.

— Леди Берк-Хэппенстолл посоветовала мне принять вас на службу, — со всей серьезностью сказала Араминта.

На ней было платье из черной тафты, шуршащее при малейшем движении. Прохаживаясь в заставленной мебелью комнате, Араминта беспрестанно задевала широкими юбками то стул, то угол дивана, то ножку стола. Торжественная мрачность ее наряда, а также черный креп на дверях и картинах напоминали о недавней смерти и замечательно оттеняли буйные рыже-золотые волосы молодой женщины.

Она с удовлетворением оглядела скромный наряд Эстер.

— В данный момент вы, как я понимаю, ищете работу, мисс Лэттерли.

Араминта изъяснялась прямо и без обиняков. В конце концов, это был деловой разговор, а не светская беседа.

У Эстер был уж готов ответ, который ей подсказала Калландра. Зачастую честолюбивые слуги искали себе титулованных хозяев. Превосходя многих своих нанимателей по части снобизма, они особенно ревностно следят за нравами и лексикой других слуг.

— Коль скоро я снова оказалась дома, в Англии, миссис Келлард, я бы предпочла предложить свои услуги какому-нибудь благородному семейству, нежели работать в общественной больнице.

— Я вас понимаю. — Араминта приняла объяснение, ни на секунду в нем не усомнившись. — Моя мать не больна, мисс Лэттерли, она просто глубоко потрясена недавним несчастьем. Нам бы не хотелось, чтобы у нее начались приступы меланхолии. Ваши обязанности необременительны. Она нуждается в приятной компании, в ком-то, кто бы следил, чтобы она нормально ела и спала, скрашивал ее добровольное одиночество. Вам подходит такая работа, мисс Лэттерли?

— Да, миссис Келлард. Я буду счастлива, если моя скромная кандидатура вас устроит.

Эстер буквально заставила себя надеть маску смирения, вовремя вспомнив о Монке и о той задаче, которая перед ней стояла.

— Очень хорошо, считайте себя принятой. Вы можете привезти сюда ваши личные вещи и приступить к работе с завтрашнего дня. Всего хорошего.

— До свидания, мэм. Благодарю вас.

Таким образом на следующий день Эстер прибыла на Куин-Энн-стрит со всеми своими пожитками, уместившимися в одном чемодане, и постучалась в дверь черного хода. Положение у нее было теперь весьма необычное: на общественной лестнице она занимала место чуть выше горничной, но куда ниже гостьи. Она выполняла работу, требующую определенной квалификации, будучи при этом чем-то средним между рядовой служанкой и доктором. Проживая в доме, она была вынуждена придерживаться местного распорядка и выполнять указания хозяйки. При слове «хозяйка» Эстер невольно стискивала зубы.