Чтение онлайн

— Конечно, нет. Я слышала, как ее светлость рассказывала об этом мистеру Киприану. По-моему, мистер Терек думает, что миссис Сандеман ведет себя совсем не так, как положено леди. — Глаза девчушки широко раскрылись. — А вдруг это она в него влюбилась, а он ей дал отпор?

— Тогда бы она его ненавидела, а не наоборот, — заметила Эстер.

— Так она и ненавидит! — немедленно сказала Энни. — В один прекрасный день она расскажет сэру Бэзилу об украденном портвейне, вот увидите! Только она, наверное, так перед этим налижется, что он ей не поверит.

Эстер было несколько неловко задавать прямой вопрос, но все же она решилась:

— А кто, по-вашему, убил миссис Хэслетт?

Улыбки тут же увяли.

— Ну, мистер Киприан слишком симпатичный, да и зачем ему? — сказала Энни. — Миссис Мюидор вообще никого ненавидеть не может, потому что никого не замечает. Да и миссис Сандеман…

— Если только миссис Хэслетт не узнала про нее что-нибудь этакое! — возразила Мэгги. — А вполне возможно. Я считаю, миссис Сандеман запросто всадит нож в любого, кто станет угрожать ей доносом.

— Верно, — согласилась Энни. Затем лицо ее стало серьезным, воображение иссякло. — А если честно, мисс, мы считаем, что это, скорее всего, Персиваль. Он слишком много о себе мнит, и потом, он имел кое-какие фантазии в отношении миссис Хэслетт. Думает, он черт, а не мужчина!

— Думает, что Бог его создал в подарок женщинам, — со смешком добавила Мэгги. — Если так, то, значит, Бог женщин совсем не знает, вот что я вам скажу!

— А еще Роз могла, — продолжала Энни. — Она влюблена, дурочка, в Персиваля. А он ей нарочно морочит голову.

— И зачем же ей убивать миссис Хэслетт? — спросила Эстер.

— Из ревности, конечно.

Обе девушки взглянули на нее так, словно Эстер сморозила глупость.

— Неужели Персиваль и впрямь имел какие-то фантазии относительно миссис Хэслетт? — подивилась Эстер. — Боже правый, да он же всего-навсего лакей!

— А вы это ему скажите! — с отвращением бросила Энни.

Тут мимо них по лестнице пробежала юная служанка Нелли с метелкой в одной руке и с ведерком в другой. В ведерке были мокрые чайные листья, которые служанки сначала рассыпали по коврам, а потом сметали вместе с пылью.

— Что это вы прохлаждаетесь? — спросила она, увидев девушек. — Если мы не управимся до восьми, миссис Уиллис нам задаст. Я не хочу, чтобы меня оставили нынче без чая.

Имя экономки произвело магическое действие: забыв про Эстер, девушки метнулись вниз по лестнице за своими метелками и ведрами.

Часом позже Эстер собирала на поднос завтрак для леди Беатрис: чай, тосты, масло и абрикосовый джем. Поблагодарив садовника за поздние розы и представляя, как красиво они будут смотреться в серебряной вазе в спальне леди Беатрис, она прошла мимо рыжеволосой Сэл, которая, громко смеясь, в шутку отталкивала от двери лакея из соседского дома, якобы пришедшего с посланием от одной кухарки к другой. Увлекшись игривой возней, оба не замечали, что громкий голос Сэл слышен в судомойне и даже на кухне.

— Беда с этой девчонкой, да и только! — сказала миссис Боден, качая головой. — Вот помяните мои слова, окажется она на панели. Сэл! — крикнула кухарка. — Бегом на место и живо за работу! — Миссис Боден снова взглянула на Эстер. — Совсем от рук отбилась. Удивляюсь, как это я ее до сих пор терплю! Не знаю, куда катится мир!

Она взяла нож для мяса и потрогала пальцем лезвие. Эстер стало не по себе при мысли, что кто-то именно с этим ножом в руке пробрался той ночью в спальню Октавии Хэслетт. Миссис Боден нашла лезвие достаточно острым и потянулась за куском говядины, собираясь готовить фарш для пирога.

— Мало нам смерти мисс Октавии, мало того, что полиция так и шныряет по дому, а каждый уже шарахается от собственной тени, мало того, что их светлость слегли в постель, так еще эта никчемная девчонка Сэл на моей кухне! Тут у любой порядочной женщины опустятся руки.

— Уверена, у вас все наладится, — сказала Эстер, пытаясь хоть немного успокоить миссис Боден. Она и так уже собиралась сманить двух молоденьких служанок, и ей не хотелось поощрять в кухарке мысли об увольнении, тем самым подрывая налаженное хозяйство. — Полиция рано или поздно удалится, жизнь снова войдет в прежнее русло, ее сиятельство поправится, и у вас будет время и возможность призвать Сэл к порядку. Она ведь не первая кухонная девушка, которую вы учите уму-разуму…

— Ну, в этом вы правы, — согласилась миссис Боден. — С девчонками я управляться умею. Просто хочется, чтобы полиция побыстрее нашла того, кто это сделал, и арестовала. Я уже заснуть не могу ночами от страха — гадаю, кто бы это мог быть. Из домочадцев — явно никто. Я пришла в этот дом, когда еще мистера Киприана на свете не было, не говоря уже о мисс Октавии и мисс Араминте. Мистер Келлард, правда, никогда мне особенно не нравился, но, кажется, он тоже человек приличный, да и джентльмен вдобавок.

— Думаете, кто-нибудь из слуг?

Эстер разыграла удивление, одновременно давая понять, как много значит для нее мнение миссис Боден.

— Само собой, разве не так? — Миссис Боден легкими, точными и быстрыми ударами крошила мясо. — Девушки тоже отпадают — да и с какой стати они бы решились на такое?

— Из ревности, — с невинным видом предположила Эстер.

— Чепуха! — Миссис Боден потянулась за почками. — Они ведь не полоумные! Сэл — та вообще не поднимается на хозяйскую половину. Лиззи — задавака, нищему полпенни не подаст, но что хорошо, что плохо — понимает. Роз — своенравна, чуть что, выходит из себя, но не до такой же степени. — Кухарка покачала головой. — Только не убийство. Такая слишком дрожит за собственную персону.

— Горничные и камеристки тоже не могли, — заметила Эстер и тут же пожалела, что не дала сперва высказаться миссис Боден.

— Глупости у них, конечно, хватает, — согласилась кухарка, — но все они добрые девушки. У Дины слишком мягкий характер, чтобы учинить такое. Славная девушка, но проста, как чашка чая. Из приличной семьи, хоть и не из Лондона. Слишком смазливенькая, но на то вам и горничная. Мэри и Глэдис?.. Ну, у Мэри, скажем, норов есть, однако все это — так… Лает, но не кусает. Кроме того, она очень любила мисс Октавию, да и мисс Октавия ее тоже любила. Глэдис — брюзга и воображала, как и все камеристки. Откуда в ней взяться такой злобе? Да и трусиха она вдобавок…

— Гарольд? — спросила Эстер.

Мистера Филлипса она даже и поминать не стала — не потому, что он был для нее вне подозрений, а просто чтобы не ставить миссис Боден в неловкое положение. Обсуждать, причастен ли дворецкий к убийству, было просто неприлично.

Миссис Боден бросила на Эстер строгий взгляд.

— А зачем, могу я спросить? С чего бы это Гарольд оказался в комнате мисс Октавии среди ночи? Да он ни на кого, кроме Дины, и не смотрит, бедняга, и главное, все без толку.