Чтение онлайн

– Ты прямо психолог, – продолжала негодовать Миля, сопротивляясь собственному разуму, который подсказывал ей, что Игорь прав.

– Я не психолог, я два раза был женат. И в обоих случаях решающим фактором было одобрение моей мамы, натуры властной и привыкшей управлять каждым моим выбором, начиная от выбора профессии и заканчивая моими мужскими предпочтениями, – с грустью ответил Игорь.

– Ты и по поводу меня будешь советоваться со своей мамой? – с презрением взглянула на него Милена.

Игорь рассмеялся, увидев, как Милена начала машинально поправлять волосы и натягивать на себя одеяло, будто бы мама должна войти в комнату. Он быстро сдернул с подруги одеяло и крепко прижался к ее гладкому телу.

– Вот сейчас ты так вкусно пахнешь. В испуге женщина выделяет чудодейственный нектар, на который мужчины слетаются, как мотыльки, – шептал он ей на ухо, слегка дотрагиваясь губами.

Милена не могла, да и не хотела сопротивляться. Ей было хорошо и необыкновенно легко с этим человеком. Думать о будущем она не желала и отдалась во власть его крепких рук.

Неделя пролетела так же незаметно, как сон, оставляя за бортом неосуществленную мечту выйти замуж за любимого человека.

Добравшись из аэропорта домой, Миля зашла в захламлённую старьем комнату, вернувшую ее в черную полосу скачущей вперед зебры. Тяжело вздохнув, она горестно осознала, что чудес не бывает, а жизнь полна нелепых совпадений, попавших в фокус спонтанных событий.

Дочка уехала накануне на экскурсию по Золотому кольцу, передав ключи соседке и оставив Пафнутия ей на попечение. Ощущая себя опустошенной, Миля старалась ни о чем больше не думать, машинально передвигая разбросанные посреди комнаты предметы.

После бессмысленных телодвижений по квартире она зашла за ключами к соседке и прошла на кухню, чтобы покормить милое, медленно передвигающее лапками существо, достав из холодильника листья латука. Посидев на корточках минут двадцать, разглядывая и поглаживая по темносинему панцирю черепаху, она поняла, что встать уже не получится. В ногах была такая резкая боль, что Милена невольно застонала и села на пол.

Звонок домофона застал ее врасплох. Она догадалась, что вернулась дочь и поползла на коленях по коридору. Кое как дотянувшись до трубки домофона, она нажала кнопку, и открыла входную дверь, расположившись на полу около нее.

Услышав знакомый мужской голос, она обернулась и увидела стоящего на пороге Игоря.

– Дорогая Милена, полагаю тебе нужна скорая помощь в моем лице, – сказал он, улыбнувшись и посадил даму на диван, после чего достал свой портсигар и закурил, глядя ей в глаза.

Милена смотрела на него молча, переводя взгляд то на него, то на портсигар с вензелем. И тут ее осенило, она вспомнила, что видела похожий вензель, расположенный над парадным входом в отель на территории пансионата «Чайка», где останавливался Игорь. Не зная с чего начать разговор, так и не опомнившись от неожиданного появления любимого мужчины, она тихо спросила, боясь спугнуть мелькнувшую в голове фантастическую мысль про барона, навеянную воспоминаниями о проведенном в юношестве спиритическом сеансе:

– Скажи, Игорь, а вензель на твоем портсигаре и вензель над входом в отель, где ты отдыхал в Гаграх, один и тот же?

– Да. Это вензель моих предков, – ответил он утвердительно и добавил повелительным тоном, – Собирайся, поедем знакомиться с моей мамой – баронессой фон Вреде.

Петрушка:

Коль оптимизма полон рот,

И голову сорвало,

Плевать мне, что произойдет.

Я все начну сначала.

Когда в моем кармане образовывалась брешь, голодный Джек начинал лаять со страшной силой, так, что сотрясались все стены. А брешь образовывалась с завидным постоянством, поэтому соседи не переставали стучать мне в стену и звонить в дверь, дабы заставить меня заглушить изнурительные звуки, исходящие от моей собаки.

Лежащий на диване муж негласно соглашался с Джеком, но только мычал и постанывал от жалкого зрелища пустого холодильника. Однако, при этом его грузное тело, изображающее давно не евшего бедолагу, не горело желаем подняться и хотя бы сходить в магазин. Не говоря уже о заросшем бородой лице, которое он в знак протеста незадачливому работодателю, который упрямо не желал принимать его на работу, не сбривал, поставив ультиматум неизвестно кому, что будет выглядеть прилично только после достойной оценки его компетенций и знаний.

Сейчас же он прибывал в образе пещерного человека, отличающегося от настоящего пещерного человека только тем, что не затруднял себя добыванием пищи путем охоты на брата меньшего из соображений гуманности. Меня раздражало еще и то, что затянувшееся пребывание в пещере, видимо настолько проникло в сознание лежащего на диване существа, что запах от него также исходил соответствующий.

Единственным выходом из сложившегося состояния дел была надежда на какого-нибудь может и самого убогого работодателя, который, не обладая возможностью достойно оплачивать труд системного администратора, примет-таки на работу моего сумасшедшего мужа.

А сумасшедшим он был только потому, что не умел врать, вернее говорить неправду или лучше всего молчать, когда кому вдруг захотелось прихвастнуть или выставить напоказ свои несуществующие достоинства. Он ехидно ухмылялся и выдавал собеседнику такую тираду нелестно неприятных слов, что последнему приходилось потом долго мучиться, отряхивая навешанные ярлыки.

Надо отдать должное моему сожителю в том, что на меня его колкости никогда не распространялись, меня он обожал и можно сказать боготворил, то ли от того, что главной кормилицей в семье была я, толи от того, что в его голове все еще хранилась информация о испытанной некогда ко мне любви.

Я всегда была отличницей, несмотря на глубоко познавательный характер, заставлявший влезать меня в совершенно необыкновенные приключения. Доходило до того, что мама запирала меня на ключ, не давая выходить из дома на концерты запрещенных в моей глубокой юности рок-музыкантов, на которые я доставала билет, отстаивая колоссальные очереди в подворотне политехнического музея, сэкономив деньги на школьных завтраках. Я же, не усматривая в своих действиях сторонника запрещенного рок-искусства ничего предосудительного, просто используя окно и стоящее под окном дерево благополучно спускалась вниз, таким образом решая проблему заточения. Благо, этаж был только третьим, поэтому сломать себе шею мне тогда не удалось.