Чтение онлайн

— В гараж не заезжали?

— Ну тебя: расспрашиваешь, как милиционер.

— Скажешь!.. Просто мы с Бубликом одно дельце обтяпали бы!

Инесса пошевелила кончиками пальцев:

— Такое?

— Догадливая. Вот покутили бы...

— Объявится, — сказала уверенно. — Никуда он не денется.

— А где Бублик живет? Не знаешь?

— Скорее всего, на Сырце.

— Сам говорил?

— Нет, Михаил. Когда из леса возвратились, Бублик к нам в номер хотел попасть, чтоб выпить, а Миша не пустил. Сказал: тебе еще до Сырца добираться, а и так уже клюкнул.

Информация не очень точная: у Бублика могли быть дела на Сырце или держал там машину. Хаблак подумал немного и спросил:

— А номер его «Волги» помнишь?

— Зачем это мне?

— Может, случайно...

— Нет.

— Жаль.

— А ты Мише в Одессу позвони. Он и скажет, как найти Бублика.

— Точно! — притворился, что обрадовался, Хаблак. — И как я сразу не допетрил. — Поднялся, так как вытянул из Инессы все, что мог. — Пойду закажу разговор.

— До вечера?

— Тут, в восемь. — Хаблак ушел, зная, что Инессе придется долго ждать, но совесть не очень мучила его: вряд ли она будет скучать в одиночестве.

Президент сидел в мягком кресле-качалке в лоджии высотного кооперативного дома на набережной, видел, как на Днепре за Гидропарком резал воду белый теплоход, как садилось солнце у Лавры, вызолотив ее купола, — видел и не видел, во всяком случае, ни теплоход, ни днепровские склоны не радовали его, просто не придавал всему этому никакого значения — был человеком деловым, и красоты природы редко восхищали его.

Слева от Президента за столиком на колесиках сидел полный круглолицый человек. Удивительно, как он ухитрился поместиться на пуфике, и при этом еще улыбался, угодливо наблюдая, с каким удовольствием Президент закусывает коньяк лимоном, слегка покачиваясь в кресле.

— Дальше, — приказал Президент. — Итак, приехали в Одессу, остановились у Майки...

— В гостиницу не рискнули.

— Правильно, — похвалил Президент, — лишний след...

— Позвонили тому фрайеру, не отвечает. Послали Майку, чтоб разнюхала. А что там нюхать: двери закрыты, в окнах не светится — усек, что к чему, и дал деру. Президент поморщился.

— Надо же такое! — раздраженно махнул рукой. — Невезение... Взрыв в воздухе — и с концами. Никаких следов и красиво!

— Взрыв вы придумали здорово! — польстил толстый. — И сделали мы все так, что не подкопаешься. Он сам чемодан упаковывал, потом Рукавичка его в соседнюю комнату для разговора позвал, я мину и подложил. Сам завел и проверил. Плюс-минус пять минут, даже учел, что рейс может немного задержаться. Перед Одессой должны были взорваться.

— А скажи мне, Бублик, — вдруг хитро прищурился Президент, — тебе не жаль было?..

— Манжулу?

— Нет, ведь самолет полон...

— На всех жалости не хватит.

— Вот-вот, — согласился Президент. — О себе должны заботиться, на всех прочих начхать.

— И наплевать. Так слушайте же дальше. Какая-то бабусенция сказала Майке, что сестра Михаила неподалеку в газетном киоске сидит. Ну мы не лопухи, позвонили на завод секретарше, она нам все и выложила: фамилию, имя и отчество директора, себя тоже назвала. Майка и подалась к киоску. А та бабка уши и развесила, все чин чинарем, мы его и выследили. На морском берегу и взяли.

Президент заметил:

— Не нравится... Как хочешь, Бублик, а это мне не нравится. Днем и на берегу — могли вас засечь.

— Нет, — возразил Бублик, — не волнуйтесь. Место там пустынное, никто не шатается, дачники за полкилометра на пляже...

— А как же он с вами пошел?

— Не хотел, — недовольно покрутил головой Бублик, — догадывался, что плохо ему будет, и не хотел. Не шел, пока Рукавичка ему нож не предъявил. Даже уколол немного. Тогда пошел...

— Ну-ну...

— А дальше все как по маслу. Берег крутой, обрыв, и камни внизу. Он удрал бы, да посредине шел. Я впереди, а за ним — Рукавичка. Рукавичка и подтолкнул его...

— И никто не видел?

— Там пляж, повторяю, в полутора километрах, а место совсем нелюдимое.

Президент потянулся к бутылке, и Бублик увидел, как дрожат у шефа пальцы. Улыбнулся снисходительно и сам наполнил рюмки. Президент выпил поспешно и жадно. Коньяк успокоил его, откинулся на спинку кресла и сказал умиротворенно:

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— Падло! — свирепо воскликнул Бублик. — Он полез в наш карман. Сколько, вы говорили, заграбастал?

— Пятьдесят, не меньше. Чистых пятьдесят тысяч, а может, и больше.

— Разве можно простить?

Президент закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам. Сказал рассудительно:

— Можно, даже это можно простить, Бублик, ну вытащил Манжула из твоего кармана десять кусков. Ты бы не умер...

— Так почему же вы распорядились...

Победная улыбка засияла на лице Президента.

— Потому, Бублик, что наследил он. Деньги мы с тобой имеем и будем иметь, а из-за Манжулы на нас бы вышли.

— Откуда знаете?

— Господь бог анонимку подкинул.

— Ну вы и даете!

— Милиция ему на хвост села, в Карпатах где-то оступился, обэхээсовцы в Манжулу и вцепились.

— Вот оно что! А я думал...

— И правильно думал, Бублик. Ты у меня разумный: так будет с каждым, кто захочет обмануть Президента. — Это прозвучало несколько патетично, да и не совпадало с предыдущим заявлением Президента о том, что из-за десяти тысяч они не умерли бы, однако Бублику было не до психологических наблюдений. Сказал, потирая руки:

— Теперь оближутся... Манжула уже ничего не скажет.

Президент не ответил. Посидел немного с закрытыми глазами и наконец спросил, будто и некстати:

— Ты когда машину перекрасил?

— На вишневую?

— Ага.

— Прошлым летом.

— А инспекцию поставил в известность?

— Что перекрасил?

— Ну да.

— Зачем?

— Завтра отдашь Лазарю. Пусть снова сделает белой.

— Но мне же больше нравится вишневая.