Чтение онлайн

Илл. 46. Меч с золотой рукояткой. Общий вид. Курган № 7 у с. Колбино, IV в. до н. э.

Но на этом совпадения не заканчиваются. Точно такой же меч был найден в каменной гробнице кургана № 8 в группе «Пять братьев» на Нижнем Дону, а совсем недавно с подобной же находкой повезло украинским археологам (меч из кургана № 11 ус. Старый Мерчик на Харьковщине). Наш колбинский курган можно, таким образом, вслед за Чертомлыком датировать третьей четвертью IV в. до н. э.

Илл. 47. Меч с золотой рукояткой. Рукоять, деталь. Курган № 7 у с. Колбино, IV в. до н. э.

В 2002 г. история с мечами «чертомлыцкого типа» получила свое продолжение. В кургане № 36 у с. Колбино мы нашли в разграбленном парном погребении еще один меч. Он имел ажурный клинок и сильно испорченную ржавчиной рукоять без каких-либо признаков золотой обкладки. И хотя по общим своим очертаниям меч явно походил и на чертомлыцкие, и на предыдущую находку из того же колбинского могильника, мы не придали данному факту особого значения. Каково же было всеобщее удивление, когда после тщательной реставрации в лаборатории Института археологии РАН на поверхности рукояти меча отчетливо проявился рельеф с теми же самыми зооморфными фигурами, которые украшали золотые обкладки мечей из Чертомлыка и кургана № 7: бегущая лань с повернутой назад головой – на навершии, «пузатый» олень с ветвистыми, направленными вперед рогами на рукояти и два орлиноголовых грифона в геральдической позе на перекрестье.

Илл. 48. Роговая ритуальная чашечка. Курган № 8 у с. Колбино

Таким, почти случайным, образом выявилась весьма существенная деталь: древние мастера вырезали определенные (в том числе и зооморфные) мотивы по металлу, а потом уже, перед похоронами владельца меча, покрывали рукоять тонкой золотой фольгой и с помощью дополнительной обработки переносили узор на золото.

От горных хребтов Алтая и Тувы до полноводного Дуная широкой полосой раскинулись бескрайние евразийские степи. В начале I тыс. до н. э. здесь обитали многочисленные кочевые племена скотоводов.

Они принадлежали к индо-европейской семье народов и говорили на различных диалектах иранского языка.

По мнению известного ученого А.Ю. Алексеева, «скифы – общее название многих близких по культуре, хозяйственному укладу, образу жизни и идеологическим представлениям кочевых племен Евразии».

Название скифам дали греки, впервые столкнувшиеся с ними в VII в. до н. э. в Малой Азии, а затем и в Северном Причерноморье, где самые первые греческие колонии возникли во второй половине VII в. до н. э. Благодаря дошедшим до нас сведениям античных историков, наибольшую известность приобрели так называемые европейские скифы, жившие в степных и лесостепных областях Северного Причерноморья с VII по III вв. до н. э.

«Происхождение этих скифов, – пишет А.Ю. Алексеев, – до сих пор во многом остается загадочным, несмотря на существование многочисленных легендарных и научных версий, первые из которых появились еще в древности.

И дело не только в том, что современники скифов – греческие и римские историки и писатели – оставили на этот счет не вполне ясные свидетельства, но и в том, что археологические истоки культуры скифов-номадов [26] до сих пор отчетливо не прослеживаются. Речь может идти лишь о признании факта неевропейского происхождения отдельных элементов скифской культуры, таких, как конская узда, вооружение и художественный, так называемый скифский звериный стиль. Но независимо от того, какой именно регион Евразии следует считать прародиной скифов, два фактора их истории установлены вполне надежно: по своей антропологической принадлежности скифы были европеоидами, а по языковой – индоевропейцами; носителями одного из древнеиранских языков».

Этому высказыванию весьма авторитетного российского скифолога нельзя не верить. Но, вместе с тем, существует множество нерешенных вопросов о том, кто такие скифы, где зародилась их великолепная культура, чем скифы европейские отличаются от скифов азиатских. И данный список бесконечен.

Прежде чем приступить к рассмотрению спорных вопросов скифской истории, следует обратить внимание на то, в каких природных условиях возникла и развивалась культура этих воинственных номадов.

Как уже отмечалось выше, обширная степная равнина, которую скифы и родственные им кочевые племена – саки, массагеты, исседоны, савроматы и др. – занимали в течение всего I тыс. до н. э., простирается от Дуная и Карпат на западе до Северной Монголии, Тувы и Алтая на востоке.

Великая Степь образует особый единый природный и историко-культурный комплекс; бескрайние равнины и пастбища предоставляли кочующим людям все возможности для дальних переселений и взаимных контактов.

Суровые холода зимой и испепеляющий зной летом затрудняли земледелие, что с лихвой компенсировалось богатейшими животными ресурсами. Жители степи обеспечивали себя пищей, разводя стада лошадей, а также охотясь на бесчисленных лосей, медведей, волков, леопардов, бизонов, кабанов, зайцев, сусликов и т. д.

Европейская половина отличалась более мягким климатом и была более плодородной, чем азиатская. Ее пересекали великие реки: Волга, Дон, Днепр, Буг, Днестр. Население этого региона было обеспечено огромными запасами рыбы и имело доступ к ценным залежам соли. Воды великих рек насыщали почву, но не служили помехой для передвижения.

Илл. 49. Золотая бляха с изображением конного скифа.

Курган Куль-Оба

Таким образом, кочевники имели возможность свободно перемещаться по всему огромному региону, перегоняя скот или преследуя дичь, не преодолевая никаких серьезных географических преград.

О преимуществах природных условий степи пишет и «отец истории» Геродот, являвшийся современником «золотого века» скифской истории. «Страна скифов [27] , – отмечает он, – представляет собой богатую травой и хорошо орошаемую равнину. По этой-то равнине протекает почти столько же рек, сколько каналов в Египте. Я назову только самые известные реки и судоходные от моря в глубь страны. Прежде всего, это Истр с пятью устьями, Тирас, Гипанис, Борисфен <…> и Танаис» [28] .