Чтение онлайн

— Нет, не помню.

— И я не помню, — заметил Тау. — Но эти сны, очевидно, были кем-то внушены.

— Ну, думаю, после вчерашнего можно было ожидать ночных кошмаров, — предложил Дэйн логическое объяснение случившемуся.

Но в то же время, что-то глубоко внутри его протестовало против каждого его слова. У него и прежде бывали кошмары, но ни один из них не оставлял такого осадка. Осадка настолько плохого, что он больше не захотел этой ночью ложиться спать. Дойдя до груды дров, он подбросил в огонь несколько поленьев и уселся вместе с Тау у костра.

— Здесь что-то другое… — начал Тау, но затем замолчал.

Молодой человек не стал нарушать его молчание. Он был слишком занят собой, борясь с желанием вскочить и послать огненный луч в темноту, где, как он чувствовал, что-то есть. Что-то прячущееся, крадущееся и ожидающее своего часа, что-то такое, что надо было уничтожить, пока не поздно. Несмотря на все старания, Дэйн все же задремал и проспал до утра. Утром, чувствуя себя неотдохнувшим, он так и не смог, к своему разочарованию, объяснить себе свой ночной страх перед окружающей местностью.

Азаки, как выяснилось, и не думал вести их следом за браконьерами в топи болота Мигра. Вместо этого главный лесничий хотел поскорее добраться до заповедника, находящегося в противоположном от болота направлении. Там он сможет быстро собрать карательную команду, которая и займется нарушителями закона. Поэтому они начали подъем вверх, который уводил их от влажной духоты низин к раскаленным скалам наверху. Солнце было ярким, слишком ярким, и почти не было тени. Дэйн шел, изредка останавливаясь, чтобы сделать глоток воды из своей фляжки, и никак не мог избавиться от чувства, что на него направлен чей-то взгляд, что за ним следит кто-то чужой. Но кто? Скальные обезьяны? Но как ни хитры были эти существа, все же следить в полной тишине в течение длительного времени они были не в состоянии. Может быть, лев?

Азаки и Нумани шли сзади и, сменяя друг друга, охраняли их маленький отряд. Дэйн заметил, что каждый из них был насторожен, однако шли они как люди хорошо отдохнувшие и выспавшиеся, чего нельзя было сказать о Дэйне. Это было достаточно странным после прошедшей ночи. Они упорно Продолжали подниматься вверх по склону. В этой местности ручьев не было и пополнить запасы воды им было негде, но, имея опыт путешествий по Диким местам, они тратили глоток воды на значительное расстояние.

— Стоп!

Они застыли, взяв оружие наизготовку. Скальная обезьяна, огромное тело которой было ясно видно, прыгала, кашляя и ворча. Азаки выстрелил с бедра и обезьяна завопила, заскребла лапами грудь и бросилась на них. Нумани еще одним выстрелом свалил чудовище и они напряженно застыли, ожидая атаки зверей, которая должна была последовать за неудачным нападением их разведчика. Но ничего не произошло — ни звука, ни движения. От того что последовало за тем, их моментально охватило холодом.

Разрубленное тело обезьяны снова начало двигаться, собралось вместе и поползло по направлению к ним. Любое животное, получив такие раны, не могло бы оставаться в живых. Дэйн знал, что это невозможно. Но все же чудовище двигалось вперед, его голова с невидящими глазами смотрела прямо на солнце. И оно ползло, прямо к людям, которых не могло видеть.

— Демон! — закричал Нумани и, выронив игольчатое ружье, отпрянул обратно к скалам.

Пока существо приближалось, на их глазах произошло невозможное — пылающие раны на его теле закрылись, голова выпрямилась и из свиного рыла потекла слюна. Джелико подхватил брошенное Нумани игольчатое ружье и прицелился. Со спокойствием, которому позавидовал Дэйн, капитан выстрелил и обезьяна, разорванная на клочки, вторично упала. Нумани застонал, а Дэйн попытался сдержать испуганный протестующий крик. Мертвое существо ожило и во второй раз. Сначала ползком, потом кое-как встав на ноги, оно, залечив раны, пошло прямо на них. Азаки с бледно–зеленым лицом медленно отступал назад так, словно каждый шаг был для него пыткой и давался с трудом. Он выронил свое игольчатое ружье и схватил камень величиной с его собственную голову. Подняв этот импровизированный снаряд над головой и размахнувшись так, что мускулы на его руках выступили словно канаты, он швырнул его в чудовище. Дэйн увидел, что камень попал в цель, и скальная обезьяна упала в третий раз. Когда одна из когтистых лап обезьяны начала двигаться, Нумани сломался. Он закричал от ужаса и побежал. Под его удаляющиеся крики существо, голова которого как кровавая маска болталась из стороны в сторону, поднялось, шатаясь, и сделало несколько шагов. Охваченный ужасом Дэйн, если бы ноги подчинялись ему, последовал бы за Нумани. Из последних сил он поднял лучемет и прицелился в неуклюжее животное.

Но вдруг Тау пошел вперед. Лицо врача было искажено и тот же ужас, что и у остальных, застыл у него в глазах. Он столкнулся с канистрой, но это не остановило его движения вперед к чудовищу. На земле между врачом и обезьяной появилось пятно тени, сгустилось и стало вещественным. Перед скалистой обезьяной, низко согнувшись, с ногами, готовыми к смертельному прыжку, сузив зеленые глаза, сосредоточенные на жертве, стоял черный леопард. Движения его тела вперед и назад усилились и он прыгнул вперед, сбив обезьяну с ног. Спутанный клубок слившихся в борьбе тел покатился поперек склона — и исчез!

Руки Азаки дрожали, когда он отнял их от просветлевшего лица. Джелико механически вставлял запасную обойму в игольчатое ружье. Тау вдруг закачался и Дэйн прыгнул вперед, чтобы поддержать его. Только на мгновение врач повис на руках у Дэйна, а затем все же заставил себя стоять прямо.

— Магия? — спросил Джелико и его голос в наступившей тишине звучал так же спокойно, как и всегда.

— Массовая галлюцинация, — ответил Тау, — не очень сильная.

— Как… — Азаки сглотнул и начал снова: — Как это было сделано?

— Не обычными методами, — покачал врач головой, — это точно. Не было никаких попыток гипнотического внушения — ни барабанов, ни пения, и все не это подействовало на нас всех, включая и меня. Я этого не понимаю!

Дэйн с трудом верил этому. Джелико прошел туда, куда покатился клубок борющихся бестий, но никаких следов сражения не нашел. И Дэйн понял, что они должны принять объяснение Тау как единственно возможное И разумное. Черты Азаки внезапно исказились столь сильной яростью, что Дэйн понял, насколько внешним и непрочным было влияние с таким трудом выстроенное здание цивилизации Хатки на главного лесничего.

— Ламбрило! — Азаки сделал из этого имени проклятие, затем, заметным усилием взяв под контроль свои эмоции, подошел к Тау и остановился перед ним с почти угрожающим видом. — Как? — потребовал он во второй раз.

— Не знаю.

— Он снова попытается?

— Вероятно, но вряд ли то же самое…

Но Азаки уже оценил положение.

— Мы не будем знать, — прошептал он, — что реально, а что нет.

— Это так, — согласился Тау и предостерег: — Но того, кто верит, нереальное может убивать так же верно, как и реальное.

— Это я хорошо знаю, такое уже случалось в прошлом много раз. Здесь нет барабанов, нет пения — ничего нет, что могло бы ослабить разум человека и что он обычно использует при вызывании демонов. Итак, без Ламбрило, без его колдовских методов как можно заставить нас видеть то, чего нет?

— Это мы должны понять и как можно скорее, сэр. Иначе мы потеряемся среди реального и нереального.

— Но вы же владеете силой, вы можете защитить нас! — запротестовал Азаки.

Тау провел рукой по лицу, тонкие и подвижные черты которого еще не приобрели нормального цвета. Он продолжал опираться на руку Дэйна, поддерживающего его.