Чтение онлайн

Ну, наконец-то хоть один порядочный человек! — воскликнул торговец часами. Иди сюда, Эдеварт, они напали на меня, хотели ограбить и убить. Вот этот!..

Эдеварт с удивлением смотрел на них. Ты напал на Папста? — спросил он у Теодора.

Я? — возмутился Теодор. Может, это ты сам напал на него!

Нет-нет, это был Теодор! — уверенно воскликнул Папст. С ним был сообщник, но он убежал. Я уже лёг спать, как вдруг приходит один человек, я его знаю, у него чёрное лицо, чёрная борода, даже кожа у него чёрная, просто ужас. Папст знает всех — это был кузнец! Что ему надо? Купить часы. Нет-нет, я уже лёг спать, приходите завтра! Нет, сегодня, сейчас, завтра он уедет. Мне стало страшно, я понимаю, что в коридоре кто-то стоит, кузнец купит у меня часы и, когда я стану прятать деньги, вырвет у меня из рук бумажник и убежит. Какой грех, какое злодейство! Ограбить старого Папста! Я лежу в постели, он может броситься на меня и задушить, я боюсь крикнуть и позвать на помощь, это ужасно, он вот-вот задушит меня. Деньги, требует он, где бумажник! Я хлопаю рукой по одеялу, даю понять, что не собираюсь сопротивляться, мне страшно, в коридоре, я слышу, есть кто-то ещё... Это был он!

Я? — опять кричит Теодор. А вы меня видели?

Молчи! Он настаивает, ему нужны часы, я уже сам не свой и говорю ему: если ты пришёл за моими деньгами, то они лежат в сундучке. Нет, под подушкой! — говорит тот, из коридора. Разве вас было не двое?

Я приходил, чтобы отдать вам деньги... — начинает Теодор.

Да, и видел, что я спрятал бумажник под подушку. Молчи уж!

Нет, я приходил задолго до кузнеца и ушёл, как только отдал вам деньги. Может, скажете, что я не всё вам отдал?

Он хочет купить часы, мне страшно за свою жизнь, я молю его и хлопаю рукой по одеялу. В сундучке, говорю я, в сундучке на полу! Он может сказать: давай сюда ключи! Но я всё-таки рискую и говорю: посмотри в сундучке! Нет, под подушкой! — опять говорит этот из коридора. Ужасная минута, это конец, они убийцы. Тут, верно, ему что-то послышалось, он прислушивается. Давай скорей! — кричат ему из коридора, и он бросается к двери. Да-да, и ты был с ним, это точно!

Теодор: Гнусная ложь! Я вас спрашиваю, вы меня видели? Я пришёл и отдал вам деньги за проданные часы, может, скажете, что я вас обманул? Что вы получили мало денег?

Деньги... Деньги... — пробормотал Папст. Ты был с ним!

Как я мог быть с ним, если кузнец пришёл гораздо позже меня?

Эдеварт: А как ты узнал, что кузнец пришёл гораздо позже тебя?

И в самом деле, засмеялся Папст. Как ты это узнал?

Как узнал?.. Теодора вдруг осенило, и он быстро сказал: А я встретил кузнеца на улице после того, как отдал вам деньги. Может быть, потом он и пошёл к вам. Откуда мне знать?

А почему ты сейчас оказался здесь? Ты снова ходил к Папсту?

Нет, я просто бродил тут поблизости.

Я оделся и вышел на улицу, а он стоит здесь, сказал Папст. Ясно, что он был с кузнецом и вернулся посмотреть что и как. Помоги мне, Эдеварт!

Но Эдеварт ничем не мог помочь ему. Ничего же не произошло, деньги у Папста не украли, он только перепугался, но история не вызывала сомнений: кузнец-то сбежал, Эдеварт видел это сам, он догнал его и даже подрался с ним. Ведь, коли на то пошло, кузнец убежал с места преступления, потому что не был настоящим вором, может, впервые и решился-то на такое, настоящих воров на ярмарке в Стокмаркнесе не было, так, лишь мелкие воришки. Вот Август мог бы порассказать о настоящих ворах и грабителях; когда он узнает про кузнеца, он только посмеётся.

Однако из-за человека, прятавшегося в коридоре, к этой истории следовало отнестись со всей серьёзностью, судя по его поведению, он был сообщником. Полиция, та, естественно, прижала бы этого человека, но какая в Стокмаркнесе полиция? В этом мирном городишке каждый сам себе был полицией, да и вообще на всех ярмарках в других местах до сих пор всё обходилось благополучно. Неужели в коридоре стоял Теодор? Теодор тоже не был настоящим вором, но он был ловкий жулик, и вполне возможно, что это он прятался в коридоре, пока другой совершал преступление. Эдеварт не поверил Теодору. Но с другой стороны, неужели Теодор мог ввязаться в столь глупое дело? Ладно, всё же ничего не случилось, никого не ограбили и не убили, вот только несчастный Папст перепугался до смерти.

Пока Эдеварт размышляет над этим, Теодор заискивающе спрашивает у него: Что это с тобой, ты ушибся?

Эдеварт: Ты здесь недавно с кем-то разговаривал?

Да, с Хенриком Стеном.

Так, может, это он стоял в коридоре?

Теодор, радостно: Вот видишь! Конечно, там был Хенрик Стен! Они с кузнецом друзья! Что вы теперь скажете? — с торжеством спрашивает он у Папста.

Папст, коротко: Об этом не может быть и речи. Я готов поклясться.

Теодор, осмелев, хватает Папста за бороду и грозит подать на него в суд за клевету.

Ты был с кузнецом! — упрямо повторяет Папст.

Плевать я на вас хотел! — кричит Теодор и уходит.

Эдеварт и Папст остались одни. Эдеварту захотелось утешить старика: Они низко обошлись с вами, явиться вот так ночью...

Папст покачал головой: Да-да, это был кузнец, он хотел задушить меня, я пережил страшные минуты...

Я сразу понял, тут что-то не так, и подрался с кузнецом.

Как подрался, здесь? С этим грабителем? Ты видел, какой он чёрный, этот убийца? Ты поколотил его?

Нет, он сшиб меня на землю.

Мы на него заявим ленсману.

Хорошо, что ваш бумажник лежал в сундучке, сказал Эдеварт.

А... да...

С тяжёлым сундучком ему было бы не убежать.

Да-да... Видишь ли, Эдеварт, Папст перешёл на шепот, бумажника в сундучке не было.

Не было?

Нет. Человек в коридоре сказал: под подушкой... Но я обхитрил его: бумажник лежал в ногах, под одеждой. Вот так. Когда он принёс мне деньги за часы, я положил эти несколько далеров в бумажник и сунул его под подушку у него на глазах, у него был вид нечестного человека, а когда он ушёл, я перепрятал бумажник. Понимаешь, я его обхитрил. Старый Папст разбирается в людях. Но это были ужасные минуты, двое убийц!..

Папст немного успокоился, и Эдеварт собрался идти.

Досадно, что он сбил тебя на землю, сказал Папст. Ты ушибся?

Да, но и я тоже не остался в долгу.

Папст, с детским интересом: Правда? И что же ты сделал?

Он ударил меня ключом, а я схватил камень, солгал Эдеварт.

Молодец! Ты просто герой, Эдеварт!

Эдеварту было приятно порадовать старика этой невинной ложью, и он продолжал сочинять: Уж поверьте, ему тоже досталось, я ударил его ногой и сломал ему руку.

Сломал руку! — обрадовался Папст. Его страшную чёрную руку? Он закричал?

Да, слышали бы вы, как он закричал!

Молодец! Я не забуду тебя, Эдеварт, благослови тебя Бог. А как он кричал? Стонал?

Нет, ему было так больно, что он просто выл.

Выл... О спасибо, спасибо, ты отплатил ему за меня. Никто, кроме тебя, не вступился бы за мою жизнь, Эдеварт. Что чужим людям до жизни старого Папста? Ничего. Смотри, Эдеварт, говорит Папст и лезет в один из своих карманов, у меня для тебя кое-что есть, это твои часы, возьми их.

Эдеварт застыл от изумления.