Скиталец по морям судьбы
Шрифт:
У кромки тумана Хоукмун и Эрекозе остановились.
– Я не вернусь на корабль, – сказал Хоукмун. – Я чувствую, что сполна оплатил проезд. Если Танелорн где и есть, то искать его нужно только здесь.
– И я чувствую то же самое. – Эрекозе согласно кивнул. Элрик посмотрел на Корума. Корум улыбнулся.
– Я уже нашел Танелорн. Я вернусь на корабль, в надежде, что он доставит меня к более знакомым берегам.
– Я надеюсь на то же самое, – сказал Элрик. Он все еще поддерживал Брута из Лашмара.
Брут прошептал:
– Что это было? Что с нами случилось?
Элрик покрепче сжал плечо воина.
– Ничего, – сказал он.
Когда альбинос повел Брута дальше, в туман, тот отстранился и сделал шаг назад.
– Я останусь, – сказал он и еще дальше отодвинулся от Элрика. – Извини.
Элрик пребывал в недоумении.
– Брут?
– Извини, – повторил Брут. – Я боюсь тебя. Я боюсь этого корабля.
Элрик попытался было вернуть Брута, но почувствовал на своем плече тяжелую серебряную руку Корума.
– Уйдем отсюда, друг. – Он улыбнулся мрачной улыбкой. – Лично я боюсь не корабля, а того, что осталось у нас за спиной.
Они бросили взгляд на развалины. Вдалеке виднелись остатки пожарища, и теперь там прибавились еще две тени – Агака и Джагак, такие, какими воины впервые их увидели.
Элрик вдохнул холодный воздух.
– Я согласен, – сказал он Коруму.
Единственным, кто решил вместе с ними вернуться на корабль, был Отто Блендкер.
– Если это и есть Танелорн, то он совсем не такой, какой мне нужен, – сказал он.
Скоро они уже шли по пояс в воде. Перед ними снова возникли очертания корабля, они увидели капитана, облокотившегося на леер, капитан поднимал руку, словно приветствуя кого-то или что-то на острове.
– Капитан, – окликнул его Корум, – мы возвращаемся на борт.
– Добро пожаловать, – сказал капитан. – Да, добро пожаловать. – Слепое лицо повернулось к ним, когда Элрик протянул руку к веревочной лестнице. – Не хотите ли некоторое время поплавать в тихих местах, в спокойных местах?
– Пожалуй, – сказал Элрик. Он задержался на середине лестницы, потрогал свою голову. – У меня много ран.
Он дотянулся до леера, и холодные руки капитана помогли ему перебраться на палубу.
– Они затянутся, Элрик.
Элрик подошел к мачте. Прислонясь к ней, он смотрел, как команда молча разворачивает паруса. Корабль слегка покачивало.
Отто Блендкер посмотрел на Элрика, потом на капитана, потом отправился в каюту и закрыл за собой дверь, так и не произнеся ни слова.
Парус наполнился ветром, и корабль начал двигаться. Капитан протянул руку и нащупал Элрика. Он взял его под руку и повел в свою каюту.
– Вино, – сказал он. – Оно исцеляет все раны.
У дверей капитанской каюты Элрик остановился.
– А больше никаких свойств у этого вина нет? – спросил он. – Оно не затемняет рассудок? Уж не поэтому ли я принял твое предложение, капитан?
Капитан пожал плечами.
– Что такое рассудок?
Корабль набирал скорость. Белый туман стал гуще, холодный ветер трепал остатки одежды на Элрике, обдувал его доспехи. Он втянул носом воздух – на мгновение ему показалось, что потянуло дымком.
Он приложил ладони к лицу, прикоснулся к своей коже. Лицо его было холодным. Потом, уронив руки, он последовал за капитаном в тепло каюты.
Капитан налил вино из серебряного кувшина в серебряные кубки и сделал Элрику и Коруму приглашающий жест рукой. Они выпили.
Чуть позднее капитан спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Я не чувствую ничего, – сказал Элрик.
В ту ночь ему снились только тени, а утром он никак не мог понять, что же ему снилось.