Чтение онлайн

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Может, зря он затеял этот побег? Взять наплевать на все и предстать пред светлы очи какого-нибудь боярина не из последних. А что, сытная жизнь обеспечена. Станет художником. До десятой ступени дорастет как пить дать. А это два возрождения. Грубо говоря, три полноценные жизни. Даже если по полтиннику, уже полтораста. Это столько лет стоять у холста? Да ну его в болото! Он же повесится!

Стоп! Это всего лишь временные трудности, все будет хорошо, пусть и получается пока не очень. Как говорится, первый блин комом. Разберется еще. Просто нужно подумать, как это все получше обыграть.

К примеру, когда придут в порт, он может где-нибудь спрятаться и вплотную заняться рисованием. А там скажет, что это упало с драки. Благо он не может вкладывать свободные очки напрямую в прогресс ступени, только через какое-нибудь умение или навык, ну или талант, по-местному. Пока же…

А почему бы не рисовать на доске и не распределять очки между тремя тренировками? Нужно повнимательней почитать купленную книгу о Сути. Что там с наработкой опыта? Если за тренировку полагается не больше пяти очков, то с этим лучше не рисковать. Тут тогда только забросить тренировки и качать одним лишь рисованием. Не получится. Тренируется-то он на носу, на специально выделенной площадке под спортуголок, которая, между прочим, не пустует. Тут вообще к физкультуре со всем уважением. И команда – не как на боевом корабле. Всего-то пятьдесят шесть нижних чинов и четверо офицеров. Так что все на виду.

Поднялись уровнем выше кочегарки и прошли прямиком в баню. Ну, как баня. Скорее уж душевая. Хотя раз в неделю тут устраивают и настоящую парилку. Уж с чем с чем, а с паром на судне проблем никаких. Для кочегара гигиена важнее всего. Угольная пыль въедается так, что не приведи Господь. Ну чисто шахтеры из забоя. Опять же, если тщательно не мыться, можно какую кожную болячку подхватить.

В этом мире в принципе лечится все, что угодно, от простуды и срамной болезни до рака и смертельной огнестрельной раны. Главное, чтобы помощь подоспела, пока ты не отдал концы. А там, артефакт поднимет тебя в два счета, лишь бы у тебя хватило на такую помощь средств. Денег или опыта по курсу. Тут уж как получится. Но если не можешь заплатить, то готовься к встрече с архангелом Михаилом.

– Борька, как поешь, сразу в койку, – вытираясь полотенцем, велел старший кочегар.

– Иваныч, у меня еще тренировка.

– Цыц, сопля маринованная! Если будешь и дальше так наседать, то долго не протянешь. Мне работник надобен, а не кляча какая. Так что отдыхай.

– А…

– Я все сказал. Увижу на снарядах, отхожу ремнем так, как батя тебя ни в жисть не отхаживал. Уяснил?

– Уяснил.

Вот как тут прокачаться? Поди пойми, что его не устраивает. Действительно радеет о здоровье подчиненного или не желает, чтобы тот слишком быстро взял ступень?

– Не робей, Боря. Все будет путем. Придем в порт, проставишься с первого жалования, а там по мордасам кого отходим, глядишь и капнет куда больше, чем с тех тренировок, – подбодрил его Семен.

Здоровенный добряк, казалось, ничуть не тяготился своей долей кочегара. Возможно, от небольшого ума. Борис подозревал, что с Интеллектом у того все куда хуже, чем у него. Правда, сердце при этом у Семена было большое и доброе. А еще вчера Рудаков подсмотрел, как Семен любовался закатом солнца, уходящего за морскую гладь. Сколько в его взгляде было прямо-таки детского восхищения!

Ужин, как всегда, был сытный. Наваристые щи, гречневая каша с мясом, зелень, пара кусков хлеба и большая кружка молока. Для легких, значит. Хорошо кормят, не без того, чего не сказать о жаловании. Кочегар получал пятнадцать рублей в месяц плюс по десять копеек за каждый день рейса. Не разгуляешься.

– Что тут у вас, Остап Владимирович? – поинтересовался капитан, входя в ходовую рубку.

Среднего роста, уже полнеющий, седовласый, с усами и бородкой клинышком, он серьезно проигрывал встретившему его моложавому старпому. Букин был высок, крепок и строен, смуглый брюнет с щегольскими усами.

– Да вот, Аггей Янович, сдается мне, это по нашу душу, – указывая направление, произнес Букин.

Акулов прошел к мощной стационарной стократной трубе, по случаю хорошей погоды выставленной в открытое окно, и припал к окуляру.

– Появился из-за острова и начал нас нагонять, – пояснил увиденное старпом.

– Хм. Если я не ошибаюсь, это миноносец типа «Взрыв». Эка он прет, не жалея угля.

– Насколько я сумел рассмотреть, это «Задорный» боярина Морозова.

– Думаете? Н-нет, не могу определить. Все еще далеко для моих глаз, – покачал головой капитан.

– Две желтые полосы на трубе, верхняя вдвое толще нижней. Его цвета. По облику же походит на «Задорного».

– Более чем в пятистах милях от острова Морозовский?

– Согласен, выглядит это странно. Тем более, в нейтральных водах.

– Играйте боевую тревогу, Остап Владимирович, – после непродолжительного раздумья решил капитан.

– Слушаюсь. Вахтенный, боевая тревога.

– Слушаюсь, ваше благородие, – ответил матрос и тут же ударил в рынду.

Частый тревожный звон разнесся по всему кораблю, проникая в самые удаленные уголки, заставляя матросов бросать свои дела и занимать боевые посты согласно боевому расчету. Находящиеся на вахте кочегары и механики, не имеющие возможности покинуть рабочие места, замерли, подняв головы вверх. Они всматривались в потолки отсеков, словно пытаясь проникнуть на верхнюю палубу и увидеть появившуюся опасность своими глазами. Неизвестность… Нет ничего страшнее нее.

Стюарды поспешно загоняли пассажиров во внутренние каюты, эдакие цитадели со стенами из тридцатимиллиметровой брони. Такая даже среднему калибру не всегда по зубам, что уж говорить о мелком. Тесновато, конечно, не без того, зато безопасно. А еще на всякий случай потребовали, чтобы пассажиры непременно надели спасательные жилеты.

«Морж», конечно же, угольщик, однако все грузовые корабли практиковали пассажирские перевозки. И он не был исключением, имея семьдесят два места. На борту этого чумазого корабля были обустроены даже две каюты первого класса. Впрочем, справедливости ради, по окончании погрузки и разгрузки «Морж» всегда блистал чистотой.

Едва успевший прикорнуть Борис скатился со своей койки на верхнем ярусе. При этом едва не приземлился на голову Семена. Тот словно походя отмахнулся от свалившейся на него напасти, как от назойливой мухи. Правда, усердствовать не стал, поэтому Рудаков не улетел в дверь кубрика. Мало того, Семен еще и подхватил парня, чтобы он не зашибся.

– Не суетись, Боря. Без тебя не начнут, – хмыкнул здоровяк и вновь принялся наматывать портянки.

Вообще-то Борис Петрович всегда искренне полагал, что на флоте сапоги не носят и все щеголяют в ботинках. Он еще с молодости помнил, как морячки с эдаким пренебрежением называли сухопутных сапогами. Бог весть, может, в его мире моряки сапог и не носили, но здесь в качестве рабочей обуви – очень даже [1] .

Возможно, связано это с углем, ворочать который приходится часто и много. Шутка сказать, но даже на стоянке их «Морж» потребляет не меньше пяти тонн в сутки. Во время перехода – все тридцать.

Пока одевался, глянул на часы. До вахты еще два часа. Получается, разбудили их на час раньше. Выбежал на палубу и направился на корму. Его пост – у пожарного гидранта. Рукавом работать должен был Семен. Подростку, даже такому крепкому, нипочем не удержать взбесившегося питона, в который превратится парусиновый шланг с брандспойтом на конце. А вот проследить, чтобы он не запутался, или наложить шину в случае повреждения – это другое дело.