Чтение онлайн

Гербер обещал ему три свободных дня. Он прекрасно понимал, что Зайдель обделает за это время кучу собственных делишек. Но на это придется пойти, лишь бы раздобыть буй.

Уже в полдень Зайдель сообщил, что в соседнем отряде есть подходящий буй. У них, правда, хватает корабельной краски и надувных лодок, но зато нет тросов.

Через два дня многоступенчатый обмен был завершен. Новый буй доставили в вечерние сумерки. Прежде чем поднять его на борт, боцманмаат собственноручно выбрал самую крепкую скобу.

После этого случая Рау проникся ничем не обоснованной уверенностью, что его фенрих Гербер обладает удивительными организаторскими способностями.

Гербер с нетерпением ждал писем от Хельмута Коппельмана. Пока пришли два письма, оба из Лориана. Хельмут писал, что снова служит под началом капитан-лейтенанта Тиме и в скором времени должен выйти в море. С тех пор прошло несколько недель.

Зайдель, который всегда все знал, тайком сообщил Герберу новость: в последние месяцы погибло больше семидесяти подводных лодок, стало почти невозможно нападать на конвои.

— Не может быть, — возразил Гербер, — в начале мая мы потопили много кораблей у Ньюфаундлендской банки.

— Двенадцать, — понизил голос Зайдель, — и на каждый угробили по подводной лодке!

Герберту осточертел корабль. Зайдель совсем сбил его с толку. Ему надо было прийти в себя, поговорить с кем-нибудь.

Он решил зайти на свой прежний корабль. Обер-лейтенант Хефнер все еще был командиром, но уже не производил впечатления невозмутимого человека. К нему прибыл новый лейтенант, карьерист, бывший освобожденный фюрер в гитлерюгенде.

Затем Гербер подошел к Кельхусу, который стал теперь обер-боцманом. Узнать его можно было с большим трудом. Он смотрел перед собой отсутствующим взглядом, не сразу вспомнил Гербера. Постепенно оттаял, стал говорить запинаясь, бессвязными фразами. Его семья погибла в Гамбурге при бомбежке. Хефнер сразу дал ему отпуск, и он несколько дней бродил по сожженным кварталам. Там, где стоял его дом, были только развалины, а где-то под развалинами лежали его близкие. С тех пор в Кельхусе что-то надломилось.

Прочие члены команды совсем не изменились. Альтхоф все так же шутил, в основном над молодыми матросами. Фогелю и Майеру за это время присвоили звание ефрейторов, но к рулю Майера больше не допускали. Риттера не было.

— Сидит наверху, в крепости. Опять провернул дело и попался.

Ему действительно не везло.

А Хансен? Все в кубрике смутились. Взбрело же ему в голову спросить именно про Хансена. Никто не хотел рассказывать, но Гербер был настойчив. Он узнал, что на Хансена заведено дело. Контакты с французами, с людьми с верфи Лебрена.

— Его заложил наш новый лейтенант, — тихо произнес Фогель, — вынюхивает что-то, каждое слово приходится сто раз обдумывать.

Гербер испугался. Ведь он тоже был у Лебрена, разговаривал с рабочими. Неужели кому-нибудь захочется состряпать из этого дело? Потрясенный, он простился со старыми друзьями.

Обер-лейтенант Рау устроил ему разнос: посещение других кораблей нежелательно, особенно без служебной надобности. Это строжайшее распоряжение, которое обязательно для каждого.

Гербер горько усмехнулся. Везде подул гораздо более сильный ветер — в Атлантике, на фронтах, на кораблях, на родине. Может, это и есть тотальная война?

Лориан был сильно разрушен. С середины января и до середины февраля 1943 года Черчилль задействовал почти две тысячи бомбардировщиков, чтобы уничтожить там базу подводных лодок с ее укреплениями. Город был превращен в развалины, много жителей погибло, но «волки» в своих убежищах из стали и бетона оставались невредимыми.

Хельмут Коппельман проклинал британцев. Это они были повинны в том, что в Лориане не осталось ни одного приличного кабака. По совету Гербера он только начал привыкать к французской кухне, и вот пришлось от нее отказаться.

Поначалу все шло вкривь и вкось. Командир отряда, корветтен-капитан, назначил его на подводную лодку, которая должна была вернуться с задания и снова выйти в море. Пока лодка будет приведена в боевую готовность и команда возвратится из отпуска, пройдут недели. Молодого фенриха, жаждавшего деятельности, это обрекало на томительное ожидание.

Чтобы занять себя чем-нибудь, Коппельман читал последние приказы: ежедневные, общие, чрезвычайные, приказы по флоту, отряду, подводной лодке и так далее. И вскоре заметил, что за время его отсутствия в области морской тактики произошли некоторые изменения.

Из-за массированных дневных налетов вражеской авиации подводные лодки выходили в море ночью. Тогда англичане сконструировали мощные прожекторы, которые включались самолетами, как только их средства радиолокационного контроля засекали корабль. Прожекторы излучали такой яркий свет, что артиллерийские расчеты на лодках не могли вести прицельного огня.

Этот дьявольский прибор англичане называли «подсветкой», или «трупным светом». Многие лодки стали жертвой нового изобретения. Дениц издал по этому поводу специальную инструкцию. Лодки ночью должны были находиться в погруженном состоянии и всплывать на подзарядку батарей только днем, отражая налеты авиации огнем бортового оружия в том случае, если погружение станет невозможным.

Хельмут Коппельман задумался над словами, сказанными гросс-адмиралом: «Наступят жестокие времена, но мы победим…» Жестокие времена, времена массовой гибели уже наступили.

Хельмут с нетерпением ожидал прибытия лодки. Командир отряда вызвал его к себе. Лицо его было серьезным. Связь с лодкой отсутствовала несколько дней. Очевидно, она была атакована. Последнее донесение было получено из пункта, расположенного в нескольких сотнях миль от берега. Никто не знал, что с ней произошло.

На флоте не принято, чтобы моряк, независимо от того, молод он или стар, матрос или адмирал, сидел без дела. Деятельный адъютант нашел подходящую работу томящемуся от безделья фенриху. Коппельман стал дежурным секретарем в командирском бункере.

— Это высокое назначение, — сказал адъютант. — Обычно такие обязанности выполняет офицер.

Коппельман был весьма польщен этим обстоятельством.

В командирском бункере сходились все линии связи, хотя это был только вспомогательный узел. Подводной войной руководили Дениц и его оперативное управление, которые с марта 1943 года располагались в Берлине, на Шарлоттенбургштрассе. Но командующий отрядом получал непрерывно все донесения: он должен был находиться в курсе стратегических замыслов и быть готовым к их выполнению.