Чтение онлайн

Настоящий душ и впрямь впечатляет. Довольно просторная комната, которая кажется еще просторней из-за того, что почти все в ней жемчужного цвета, такого же, как халатик, в котором Нина встречала гостя. Теперь я понял: под душем имелась в виду круглая ванна из светлого мрамора или подделки под мрамор…

Однако принц игнорирует ванну и скрывается в сверкающей стеклом оболочке, где вскоре начинают бурлить водяные струи. Обнаженное тело смутно проступает сквозь толстое стекло, брызги, водяной пар. Так значит, душ – это нечто вроде водопада. Что ж, недурное изобретение, домашний водопад.

Еще одним новым знанием стало больше, очередной день прошел не совсем напрасно. Я уже собираюсь обследовать остальные помещения, когда замечаю: внутри оболочки творится что-то неладное. Вижу, как ладонь прижимается к стеклянной стенке. Внутри оболочки все смутно и туманно, но ладонь проглядывает настолько четко, что можно разглядеть линии на ней. Потом ладонь скользит вниз, оставляя неширокий след на влажном стекле, и исчезает. Мне удается разглядеть, что принц сидит на дне, уткнувшись лбом в колени.

Опять начинается! Похоже, я связался с горсткой неврастеников и слабаков, не способных не то что на подвиг, но и на элементарное управление собственными эмоциями. Во всяком случае, один яркий представитель налицо. Самое неприятное, что я беспомощен в сложившихся обстоятельствах, даже Нину привести не могу, она явно не поддается внушению, несмотря на свою внешнюю мягкость и приветливость. В ней, в отличие от кое-кого, чувствуется стальной стержень. Не знаю, как мне это удается улавливать, однако чужие характеры обычно определяю безошибочно. Досадно, что при этом я настолько бессилен физически. Сгусток воздуха, с затуманенной памятью и несгибаемой волей. А ведь мне наверняка была уготована выдающаяся судьба… Хорошо, что в мысли, которые могут показаться излишне амбициозными, никто проникнуть не может.

Мои размышления прерываются. Принц с трудом встает, след на стекле затягивается влагой, кажется, все уже нормально. Выбираюсь из комнаты с ванной и стеклянной оболочкой. В длинном коридоре навстречу попадается Нина, которая с кем-то говорит по телефону.

– Да ведь этот артикул еще в прошлом году поставщики сняли с производства! Вы были в курсе, Олег Евгеньевич. Как же могли пообещать? Заказчик ждет поставки, а у нас… Вы мой заместитель или кто?

Удивительно, но даже сейчас, когда она отчитывает какого-то несуразного Олега Евгеньевича, голос звучит мягко. Как можно с таким голоском добиться чего-то в этом сложном, ожесточенном, полном ловушек Городе? А она явно чего-то добилась, даже не стоит сомневаться.

– Ладно, не переживайте. Я сама утром позвоню заказчику и обо всем договорюсь. А вы будьте внимательней… Да не за что… Спокойной ночи.

Причем не только голос мягкий, но и характер отходчивый. А как же стальной стержень?

Нина опускает руку с телефоном. Только сейчас замечаю, что в другой руке у нее – узкий конверт. Она подходит к вешалке и аккуратно кладет конверт в карман пиджака принца.

***

Огромная комната, залитая белым, но теплым светом. Неужели Нина живет на такой обширной территории одна? Мне кажется, да.

На столе тарелка с маленькими бутербродами, в вазочке – круглые пирожные, от которых соблазнительно пахнет миндалем. Что-то знакомое… Розовые мясные ломтики тоже соблазнительны. Жаль, мне недоступны. От чашек вверх поднимается вместе с паром горьковато-пряный аромат. Весьма отдаленно напоминает запах подозрительного темного напитка, который иногда заваривают бомжи в подвале, смешивая кипяток и порошок из пестрых пакетиков. Бомжи называют тот напиток «кофе». Не знаю, какой из двух вариантов ближе к подлинному кофе. Скорее всего, нынешний.

Принц в белом пушистом халате с небрежно завязанным поясом садится напротив Нины, словно нехотя берет чашку, делает пару глотков и застывает. Смотрит куда-то вдаль, в этом освещении его серо-синие глаза приобретают новый оттенок, кажутся заметно светлее. Сморит он вдаль, мимо Нины, которая облокотилась на стол и не отрывает взгляда от гостя. В молчании проходит какое-то время, наконец, она спрашивает:

– Почему ты ничего не ешь?

Он по-прежнему молчит.

– Ты сегодня такой бледный, – грустно говорит она. – И синяки под глазами. Устал? Оставайся до утра, выспишься спокойно. Я приставать не буду, честное слово.

Снова нависает молчание. Но на сей раз он хотя бы слегка улыбается. Может, Нина таким образом шутит? Что-то непонятны мне эти отношения.

– Извини, в следующий раз с удовольствием…

– Понимаю.

Похоже, наступает пора прощаться.

Нина последний раз обнимает его, уже полностью одетого, перед входной дверью.

– До встречи.

Он целует эту осеннюю женщину, сквозь безупречные черты которой понемногу проступает зима с ледяными вьюгами и безнадежностью, и выходит на лестничную клетку, к лифту. Едва вспоминаю, что мне нужно отправляться вслед, а не зависать без приглашения в уютных хоромах, наполненных одиночеством.

Снова темная дорога, снова машина несется черной драконоптицей. Только теперь уже почти нет других машин вокруг. Видимо, наступила ночь, и город уснул. Уже не разглядеть домов и витрин, дорога меняется. Мы явно покинули городское пространство, обнаженные пустыри сменяют заросли деревьев с полуоблетевшей листвой или густой хвоей на ветках. Я видел подобные еловые заросли в парке. Здесь они стоят сплошной стеной, кажется, бесконечной. Пару раз обгоняем другие машины, иногда навстречу несутся огни и исчезают в темноте. Но в остальном дорога свободна и пустынна.

Вдруг машина резко сворачивает влево, останавливается на самой границе земли и асфальта. Внутрь врывается холодный сырой воздух – это принц оттолкнул дверцу от себя, сидит, наполовину высунувшись наружу, жадно хватает воздух ртом. Не хватало только нам застрять на этой бесконечной дороге! Я даже приблизительно не могу представить, как добираться обратно, если вдруг что. Выдавать свое присутствие не хочется, это было бы совсем уж провально. Но его дыхание постепенно успокаивается, он закрывает дверцу, машина продолжает свой путь. Снова становится тепло.

Чреда деревьев заканчивается, снова пустошь, потом вдалеке появляются смутные очертания домов. Невысоких, крыши лишь выглядывают из-за непроницаемых ограждений. У крайнего дома машина останавливается. Медленно разъезжаются створки железных ворот.

Квадратный зал, гулкий и полупустой, с обтянутыми глянцево-красной кожей креслами, лохматой белой шкурой на блестящем полу… Мутно-бежевые стены, покрытые штукатуркой с извилистым узором, массивные неуклюжие вазы на полу возле огромного зеркала… Это еще только вход в дом, прихожая… Спиной к зеркалу, отражаясь в нем ярким бесформенным пятном, стоит коренастая брюнетка с короткой стрижкой, открывающей мощную шею с наползающими друг на друга складками. Наряд – под стать обстановке – нечто в огненных тонах. Только здесь пошла уже не грубая фактура, а нечто полупрозрачно-распахнутое, приоткрывающее красное кружево.