Склонность к дождю
Шрифт:
Просыпалась. И чувствовала, как, будто волна, по телу прокатились воспоминания о прошедшей ночи. Ночи любви, в которой властвовал торнадо.
Прислушалась. Душа напевала красивую мелодию в такт дождю.
Улыбнулась. И проснулась.
Софья лежала на спине. Повернула голову налево… Марк спал, лёжа на животе и положив руки под подушку.
Софья подавила вздох восхищения — какой же он!.. Как атлет — крепкий, с красиво выделяющимися мышцами.
Она осторожно повернулась на бок.
— Аленький, — едва прошептала.
Не выдержала, коснулась кончиками пальцев его плеча.
Марк улыбнулся и открыл глаза.
— Ой… Марк!.. Ты не спишь?..
Приподнялся и притянул её к себе:
— Сонечка…
— Привет…
— Привет, прелесть моя…
Касались друг друга и обменивались поцелуями.
И вдруг, шумно вздохнув, Софья обхватила Марка за шею:
— Марк…
— Что такое?
— Я… всё-таки не зря немного волновалась.
— Так? — Марк чувствовал, что Софья чем-то поражена.
— Я… оказывается, буйная.
Марк легко рассмеялся.
— Не буйная, а страстная.
— Что делать?
— Никому не рассказывать, чтобы не завидовали.
Отстранившись, Софья поняла, что он шутит. И… что он очень доволен.
— Марк, а ещё… Я так испугалась, что в перерывах… прислушивалась, не стучат ли нам в стену…
— Соф… Ну… тут стены толстые, — Марк продолжал наслаждаться ею. — И знаешь, нам бы не стали стучать, если бы тут слышимость высокая была.
— Почему?
— Нам бы стали аплодировать.
Она невольно улыбнулась. И щёчки порозовели.
— Это всё потому, что ты аленький.
— Соф… — Марк смутился.
— Ты аленький ещё и по-другому.
— Так… интересно, что принесла нам ночь?
— Алый — это ещё и от слова «пламя».
— Соф…
— И конечно, как оттенок красного, красивый.
— Соф… — Марк уткнулся в волосы любимой. — Заканчивай мне комплименты говорить…
— А ты?
— А что я?
— Марк… Помнишь, что ты говорил?
— Конечно… Я люблю тебя…
— Марк…
Соня и не думала, что такое возможно: услышать, почувствовать, понять, принять, отдать. Любить так.
— Сонечка моя…
Он налюбоваться на неё не мог. Какая же она красивая, его девочка… Какая трогательная и трепетная. И сколько сегодняшней ночью случилось впервые… У каждого.
— Я, правда, такая?
— Любимая, но разве словами всё передашь?
— Аленький, ты меня, наверное, всю поцеловал…
— Ты моя единственная… — и пропел ей на ушко: — Я бы цело-цело-целовал тебя вечно…
— Я люблю тебя, — всё стало меняться в её жизни с того момента, как Марк предложил ей позавтракать в «Сапсане», пытаясь вырвать из накативших слёз. Когда встретились на канале, взял за руку и будто увёл из прошлой жизни. А всю горечь, что была когда-то, перечеркнул. — Мой Аленький…
— Лапонька моя… Как же я не хочу с тобой расставаться…
Глава 28
Как же я не хочу с расставаться…
Одновременно с «Сапсаном» на Ленинградский вокзал прибыл дождь. Интересно, для чего? Чтобы рассказать Москве, что Софья остаётся жить в Петербурге? Или это был другой дождь, посланный в помощь?
На перроне их встречал друг Марка — Станислав. Мужчины до того тепло поздоровались, что Софья сразу отпустила возникшее было волнение. Марк представил их — стало понятно, что Стас не удивлён, но всё же он время от времени с интересом посматривал на Софью.
Марк, как обычно, крепко держал Софью за руку. И они быстро пробирались сквозь привокзальную московскую толчею. Шли под моросящим дождём, благо машину Стасу очень удачно удалось припарковать.
Софья устроилась на заднем сиденье, за окном бежал московский дождь — так уютно…
Марк делился с другом впечатлениями от Петербурга. Стас был очень удивлён тем, что за всё время лишь однажды был дождь, хоть и грозовой.
Софья спрятала улыбку — их грозовой дождь.
А в Москве дождь пошёл сильнее, и машины поехали медленнее. Софья поймала себя на том, что с удовольствием смотрит на улицы. Что-то знакомое замечает или удивляется новому. Хорошо в Москве, но только вот не соскучилась она.
А вот Петербург… Да и тётя Нина! Как хорошо, что попрощались они, когда Нина Даниловна была на даче. Софья приехала к ней с Марком, познакомиться. Такой замечательный день провели!
Софья видела, что они понравились друг другу. Тётя Нина то и дело подмигивала племяннице и даже показала ей поднятый вверх большой палец, конечно, когда Марк не видел.
И было так радостно! И ещё Софью не покидало ощущение, что она познакомила Марка со своей мамой.
Представлять Марка отцу Софья пока не планировала. Да и Нина Даниловна, будто в подтверждение её мыслей, посоветовала с Владимиром Артемьевичем чуть позже Марка познакомить.
— Устроим семейный обед. А то, понимаешь, Соф, он только тебя обрёл и тут же… твоим вниманием приходится делиться. А папы… они же так за дочек переживают!
— Тёть Нин, у нас с тобой мысли сходятся. Я тоже подумала, что чуть позже их познакомлю. Папа так заметно волновался, когда до столовки меня подвозил.
— Вот и умница. Чуть позже устроим им встречу.
И хорошо, что попрощались с тётей на даче. Будто они с Марком просто в Питер возвращались. А так — она вернётся из Москвы, и Нина Даниловна уже будет дома…
…А сейчас Софья как бы дома. В городе, где она родилась. Москва радовала дождём. Эх, Москва, Москва!
Дом, в котором жил Марк, стоял не на окраине, но был современным. И даже с подземным гаражом.
Тепло попрощались со Стасом.
Войдя в подъезд, поздоровались с консьержкой.
Прошли к лифтам.
— Соф, единственное… Пылища у меня, конечно. За столько недель-то!
— Это понятно.
Марк сразу предложил пожить у него. Не хотел он отпускать Софью в тот дом на Таганке, из которого она уехала в слезах.
Да и расставаться совершенно не хотелось. Зачем договариваться о встречах, если можно просто жить вместе.
Квартира встретила приятной тишиной. И Софья тут же почувствовала, что территория эта хоть и мужская, но уютная. У Марка был замечательный дом.