Чтение онлайн

До ноября 1870 г. Скобелев продолжал командовать 9-й Сибирской казачьей сотней. В этот период он провел смелую операцию по преследованию и пленению двух шахрисябских беков, отложившихся от бухарского эмира и грабивших соседний Зеравшанский округ, расположенный в пределах генерал-губернаторства. В декабре 1870 г. Скобелев получил назначение на Кавказ, но и там долго не задержался и был переведен в Закаспийский край, где ему была подчинена кавалерия отряда полковника Н.Г.Столетова, основателя Красноводска и будущего героя русско-турецкой войны (но там роли переменятся: Столетов будет под командой Скобелева).

В Закаспийском крае у Скобелева произошла новая «история». Побуждаемый жаждой подвигов, он 13–22 мая самовольно произвел скрытую рекогносцировку Саракамыша хивинского. С шестью всадниками он совершил через пустыню пробег в 410 верст. Сама по себе эта рекогносцировка, сопровождавшаяся съемкой местности и приобретением другой важной информации, должна была с полным основанием рассматриваться как подвиг и полезное для Кавказского штаба дело. Описание местности и результаты съемки были даже опубликованы в таком ученом органе, как «Известия Императорского Русского Географического Общества» в 1872 году. Но начальство посмотрело на действия Скобелева совсем по-другому. Поскольку они не планировались штабом и противоречили его расчетам, поступок Скобелева был оценен как нарушение служебной субординации и воинской дисциплины. Формальные основания для этого действительно были. Следствием конфликта была высылка Скобелева из Закаспийского края в Петербург. Скобелев метался, искал и не находил себя, своего места и поведения. Повседневная служба давалась ему с трудом, не удовлетворяла его. Молодость, а главное, сама его натура, бьющая через край энергия и инициатива требовали боевой жизни, без которой он не чувствовал себя способным проявить свои силы и дарования. Вместе с тем, как верно подметили биографы, уже в эти годы, в частности в саракамышской рекогсноцировке, обнаружилась склонность Скобелева к разведкам и рекогносцировкам, которая перерастет в один из основных принципов его своеобразного военного искусства. Четко определилась и сочетавшаяся с ней потребность в доскональном изучении местности.

К первому пребыванию Скобелева в Туркестане относится важная страница его жизни, не отмеченная никем из биографов, так как она стала известной только после опубликования дневника Д.А.Милютина. Речь идет о его попытке принять участие во франко-прусской войне. Поскольку это была не русская, а иностранная война, участвовать в ней русскому офицеру можно было только в частном порядке, как добровольцу, волонтеру. На чьей стороне воевать? Как ни странно это может показаться для Скобелева, известного впоследствии своими резко антигерманскими настроениями, он хотел воевать на стороне Пруссии. Но понять это нетрудно. Пруссия, как и другие германские государства, в те годы еще традиционно считалась другом России. Тогда можно было только догадываться, как изменится политика Германии после образования Германской империи. Иное дело — Франция. Вместе с Англией она была противником России в Крымской войне 1853–1856 гг. и являлась одним из гарантов Парижского мирного договора 1856 г. Когда начиналась франко-прусская война, еще сохраняла силу статья этого договора, запрещавшая России содержать военный флот и укрепления на Черном море. Кроме того, в России еще свежи были воспоминания о конфликте 1863 г., когда Англия и Франция, используя как предлог польское восстание, пытались оказать давление на Россию. К ним присоединилась и Австрия, поддержавшая, правда довольно вяло, требования этих держав, в действительности нисколько не интересовавшихся судьбой Польши. Хотя дело тогда не вышло за рамки дипломатии, ограничившись многочисленными нотами, общественное мнение в России было сильно возбуждено. В дальнейшем, до 1870 г., русско-французские отношения оставались прохладными, а в отношениях с Пруссией дипломатия Наполеона III потерпела ряд крупных неудач. Заносчивая и плохо обдуманная политика Наполеона помогла Бисмарку не только найти повод к войне, но и представить Францию нападающей стороной. Такая международная обстановка вполне объясняет решение Скобелева сражаться на стороне Пруссии против Франции.

Чтобы добиться разрешения соответствующих высоких инстанций, он приехал в Петербург и пустил в ход все семейные связи. В своем дневнике Милютин писал: «Скобелев тогда же, в октябре 1870 г., узнав о начавшейся войне между Пруссией и Францией, рвался принять в ней участие и уехал из Туркестанского края. Я был тогда атакован со всех сторон, и матерью Скобелева, и сестрой ее графиней Е.Н. Адлерберг, и самим графом Александром Владимировичем, просившими о командировании пылкого ротмистра в прусскую армию. Но ходатайства не могли быть удовлетворены; Скобелев вернулся в Туркестанский край…»

С конца июля 1871 г. в службе Скобелева наступила пауза в виде долгого, многомесячного отпуска. 25 апреля 1872 г. он был прикомандирован к Главному штабу, где принимал участие в работе Военно-Ученого комитета, а 5 июля был назначен старшим адъютантом штаба 22-й пехотной дивизии в Новгороде с переводом в Генеральный штаб капитаном. Опыт военно-научной и штабной работы способствовал расширению кругозора Скобелева, повышению его профессионального уровня, помогал ему выработать такие качества, как система и аккуратность. Урок, полученный в Средней Азии, заставил его, как человека волевого и целеустремленного, заняться воспитанием более строгого отношения к себе, хотя и сейчас еще давали себя знать такие его свойства, как несдержанность (проявившаяся, в частности, в столкновении с его начальником Левицким) и недостаточное понимание служебной ответственности.

30 августа 1872 г. Скобелев был произведен в подполковники с переводом в штаб Московского военного округа. Быстрая карьера, может заметить читатель. Да, придворные связи работали, отрицать это не приходится. Но, еще не начав службы на новом месте, Скобелев был прикомандирован для командования батальоном к 74-му пехотному Ставропольскому полку, квартировавшему в районе Майкопа, в станице Крымской. Это был славный полк, с большими боевыми традициями кавказской войны и с созданным долгим участием в этой трудной и специфической войне особым молодецким духом, с развитым чувством военного товарищества. Полк приумножил свою славу подвигами в войне 1877–1878 гг. и в Ахал-Текинской экспедиции. Третьему батальону полка, которым командовал Скобелев на Кавказе, за отличия в этой последней кампании были пожалованы Георгиевские серебряные трубы.

В 1873 г. Скобелев узнал о подготовке похода на Хиву и загорелся принять в нем участие. Добиваясь назначения, он говорил товарищам: «Или меня убьют, или вернусь генералом».

Кратко напомним основные этапы русского продвижения в Средней Азии. Ко времени описываемых событий Казахстан, кроме его южной части, добровольно присоединившись к России, составлял территорию империи. После взятия летом 1853 г. кокандской крепости на Сыр-Дарье Ак-Мечети вдоль Сыр-Дарьи была создана система крепостей, получившая название Сыр-Дарьинской военной линии. В 1854 г. было основано укрепление Верное (впоследствии город Верный, ныне Алма-Ата), и от Верного до Семипалатинска была построена Сибирская военная линия. Для соединения обеих линий нужно было присоединить лежавшее между ними Кокандское ханство. Но Крымская война и реформы отодвинули исполнение этого плана на Шлет.

Неудачи Крымской войны сильно поколебали положение России на Востоке, в том числе в Средней Азии. Усилили свои происки англичане и турецкие агенты, с территории среднеазиатских ханств участились нападения на русские крепости и караваны. Ханская верхушка Бухары, Хивы и Коканда готовила совместное выступление против России. Все эти обстоятельства требовали от русского правительства срочных мер к укреплению и расширению своего влияния в Средней Азии. В 1858 г. в Хиву и Бухару была направлена миссия полковника Н.П.Игнатьева (дипломата, будущего министра внутренних дел), но решительных результатов не добилась, прежде всего из-за враждебности Хивы.

После Крымской войны и реформ, подавления польского восстания и завершения покорения Кавказа Россия получила условия для более активной политики в Средней Азии. Развивавшийся русский капитализм, нуждавшийся в новых рынках и в сырьевой базе для хлопчатобумажной промышленности, и интересы укрепления позиций самодержавия побуждали правительство к решительным действиям. В 1864–1865 гг., наступая на Коканд, генерал М.Г.Черняев взял штурмом Чимкент и затем Ташкент, после чего часть территории ханства с Ташкентом отошла к России. В 1866–1868 гг. был разбит бухарский эмир, и часть территории эмирата также была присоединена к России. Из земель Коканда, Бухары и Южного Казахстана в 1867 г. было образовано Туркестанское генерал-губернаторство. Генерал-губернатором назначили выдающегося администратора и дельного боевого генерала К.П.Кауфмана. Подталкиваемый английскими агентами, эмир объявил России джихад, но был вновь разбит. Согласно договорам 1868 г., занятые войсками земли отходили к России и оба хана признавали ее протекторат.

Русское продвижение не на шутку испугало Англию. В 1865 г. английское правительство попыталось заставить Россию отказаться от дальнейшей активности в Азии, но встретило твердый отпор. Конфликт был разрешен в 1873 г. с помощью компромисса: Россия признавала сферой английского влияния территории, лежавшие к югу, а Англия отказывалась от притязаний на Хиву.

Еще год назад, во время пребывания Кауфмана в Петербурге, Александр II сказал ему: «Возьми мне, Константин Петрович, Хиву.» В 1873 г. было принято решение о походе. Чтобы участвовать в нем, Скобелев добился (кстати, незаконно) годового отпуска. Узнав, что вопрос об отпуске решен, он у знамени своего батальона торжественно произнес: «Клянусь этим знаменем, что если буду жив, то через год я буду стоять на этом месте с Георгиевским крестом». И действительно, ровно через год командир Ставропольского полка генерал Шак услышал на своей квартире звуки исполнявшегося на рояле его любимого Даргинского марша. Это был Скобелев с крестом.

Еще в августе 1873 г., во время службы в Тифлисе, Скобелев представил в штаб Кавказского военного округа записку с планом занятия Хивы. После гибели отряда Бековича-Черкасского и неудачи посланной Николаем I экспедиции Перовского, потерявшей много людей от снежных буранов и не достигшей цели, Хива решила, что она неприступна. В ханстве процветало рабовладение, немало было и русских рабов, добытых путем разбойничьих набегов. Неудачи экспедиций, обусловленные трудностями пути, связывали с могуществом хана, которое на самом деле оказалось весьма незначительным.