Чтение онлайн

— Дурак! Ты что, не знаешь, что девушку нельзя такими вот идиотскими вопросами заваливать?

— В смысле — нельзя говорить как есть? — улыбнулся он ей.

— Глупый! Я себя сейчас идиоткой чувствовать начну!

— Но ты не идиотка. И я действительно не знаю, какие вопросы можно задавать, — Лукас говорил ровно, хотя и было видно, что он немного волнуется, — а какие нельзя.

— Не удивлена, что у тебя была всего одна девушка! У меня хотя бы два парня было!

— Да мне, вообще-то, не очень это и важно. Ты сейчас проводишь время со мной, мне с тобой здорово. Зачем мне знать про твоих парней…

Сабрина совсем растерялась. Лукас был абсолютно не похож на других молодых людей. Никаких клише, дурацких комплиментов, никакого стандартного набора тем для разговоров, чтобы соблюсти формальности свидания и поскорее сдвинуть дело к телесному контакту. Лишь приятная и не наигранная прямолинейность и непосредственность.

— А я вот хочу знать про твою девушку! — недовольно бросила она Лукасу, но тут же поняв, что сейчас она выставляет себя не в лучшем свете, попыталась улыбнуться.

— Ее зовут Карина, мы где-то полгода с ней дружили…

— Дружили! — рассмеялась Сабрина. — Какой интересный термин для… Прости. Продолжай. Карина. И что Карина? — она выпрямила спину, закинула ногу на ногу и обхватила коленку руками.

— Да ничего особенного. Наши родители работали вместе. Мы еще со школы были с ней знакомы. Начали гулять вместе, дружить.

— Это твоя первая девушка, надо полагать? Ну, в том смысле, что вы… ну… как бы…

— Занимались сексом? — как ни в чем не бывало Лукас договорил эту фразу, чего совершенно не требовалось. — Да, первая. Потом она встретила другого парня, влюбилась в него, и мы перестали общаться. Вот, собственно, и все. Она меня не учила, если что, какие вопросы нельзя задавать девушке.

Сабрина засмеялась и посмотрела на Лукаса. На улице уже стало темно, и к каждому креслу подлетели сферы, на экранах которых возникли свечи, разбавляя темноту теплым желтоватым светом. В больших глазах Сабрины отражение пламени виднелось настолько отчетливо, что Лукасу на мгновение показалось, будто ее глаза — это и есть сферы, в которых едва подрагивает огонек, такой реалистичный, словно это была не имитация, а настоящее пламя. Ее объемные губы, казалось, сейчас вот-вот разомкнутся, и она что-то скажет ему, но Сабрина лишь молчала, поочередно поглядывая то на сферу, то на рябь пруда, то на своего собеседника. Неожиданно для себя она привстала с кресла, потянулась к нему и поцеловала в губы, почувствовав, как Лукас провел рукой по ее волосам и немного наклонил голову влево, чтобы поцелуй стал более глубоким. Сабрина положила правую ладонь ему на плечо, ощутив сквозь рукав футболки контур бицепса. Поцелуй показался ей настолько нежным и упоительным, что захотелось заморозить эту сцену и побыть в ней подольше.

— Глупый… — чуть отодвинувшись от его головы, Сабрина прошептала это почти неслышно для них обоих, и Лукас не понял, прозвучало ли это слово или он прочитал его по губам.

Она снова откинулась в своем кресле, взглянула на Лукаса и тут же отвернулась, взяв в рот локон волос.

— Мне очень понравилось, — услышала она его голос.

— Ты классно целуешься! Я перецеловалась с миллионом парней! Знаю, что говорю! — она искоса глянула на Лукаса, пытаясь уловить его реакцию на сказанное, но он был все так же спокоен. Он еще чувствовал послевкусие этого нежного, но вместе с тем такого сочного поцелуя.

Они просто сидели и молчали. У каждого в голове роились мысли, о чем бы начать новый разговор, но ничего путного на ум, как назло, не приходило. Всегда становится заметно, что темы для разговора иссякли, и ты это прекрасно понимаешь, а еще понимаешь, что твой молчащий собеседник тоже это понимает, тщетно пытаясь заговорить хоть о чем-то.

Тут Сабрина внезапно отпрянула и сказала:

— Мне мама пишет, куда я подевалась! Все, мне пора!

— Давай я тебя провожу?

— Неа, не надо! Мы такого круга дали, что почти пришли в мой район. Сейчас на ленте домчу до дома.

— Сабрина, спасибо за чудесный вечер, — сказал ей Лукас и поцеловал в щеку.

— И тебе спасибо! Было здорово! — ответила она, поняв вдруг, что Лукас кажется ей красивым.

Она махнула ему рукой и исчезла на магнитной ленте.

«Ма-а-ама! Ма-а-ама-а-а!!!» — близнецы наперегонки побежали к Тарье, когда она зашла в дом и скинула с плеча свой рюкзак. По пути из Парижа обратно в Эспоо она провела еще две незапланированных ночи в Хельсинки, куда ее попросил заехать начальник их лаборатории, чтобы встретиться с руководством головного офиса.

Она обняла детей и прижала к себе, а потом нагнулась и уткнулась носом в их белокурые волосы. Из соседней комнаты неспешно вышла Луиза Гандос. Эта полноватая женщина слегка за шестьдесят уже четыре года работала няней в семье Экманов.

— Тарья, здравствуй.

— Здравствуйте, Луиза! Ну, как они? Не сошли с ума с ними?

— Тарья, они мне как дети! Нина в этот раз устраивала номера покруче, чем Томас, но в целом детки умнички — слушались и меня, и папочку. И очень скучали по маме. Видела тебя по сети. Все? Можно поздравить вас с новой коллегой?

— Ну да. Почти через две недели будет первое заседание с ней.

— Она мне понравилась. Внушает доверие своей искренностью. Прямо как ты.

— Прямо как я… — смущенно улыбнулась Тарья.

— Я тебе еще нужна? — вопрос был скорее риторический.

— Вы всегда нужны мне! — обернулась к ней Тарья. — Но сейчас я справлюсь. А вы отдохните. Спасибо!

— Хорошего вечера, — сказала Луиза на прощание, прикрывая за собой дверь.

Дети сновали вокруг мамы, заваливая вопросами и не давая на них ответить. Тарья подумала, что как бы она ни уставала от этого галдежа, неделя без него заставляла ее чувствовать себя не в своей тарелке.

— Луиза сказала, что ты себя неважно вела? — обратилась она к Нине, стараясь сделать свой голос строгим.

— Нет, хорошо, — попыталась оправдаться дочь, в глазах которой отобразился испуг нашкодившего и разоблаченного ребенка. — Просто Том дразнился «курицей», а я ему говорила, чтобы он не обзывался, а он все равно обзывался, и тогда я пришла к нему в локацию, где он строил Эфиливую башню, и разломала ее. А он стал реветь.

— Малышка, это нехороший поступок. Ты попросила прощения у Тома?

— Пусть он первый просит! Он же первый начал!

— Справедливо, — заметила Тарья, — сейчас мы предложим ему извиниться. Томас! То-о-мас! Подойди к нам!

Когда Тарья в поисках сына заглянула на кухню, на экране шли новости.

«…будет проходить в Финской национальной галерее. И срочная новость. В Четвертый окружной суд Сан-Паулу только что доставили Тима Кравица, одного из девяти членов Палаты. С места событий передает наш специальный корреспондент».

Тарья задержалась у экрана, и все ее внимание переключилось на появившегося на экране журналиста, с которым беседовала ведущая: