Чтение онлайн

— Мистер Нильсен, вы государственный служащий, а выглядите легкомысленным мальчишкой. Приведите себя в порядок, хотя бы обуйтесь. На вас смотрят люди, от которых, возможно, уже завтра вам придется что-то требовать или давать им указания.

— О кей, мистер Трамп! — если я думал его смутить, то потерпел полнейшее фиаско. Мальчишка подбегает к китайцам, те из под себя достают его ботинки и обуваются сами. А потом всей компанией вприпрыжку бегут к ближайшему борту и восторженно взирают на окружающий их такой красивый мир.

Сколько же в них жизни и молодого задора! Завидую им! Кхе… Ты от зависти втравил их в свои плутни и тащишь за собой? Собрался их использовать в своих делишках? Да ты настоящий козел! Ведь неизвестно, как оно обернется и чем кончится.

Слышь, неугомонное мое второе я, заткнись, а! Я не собираюсь их вовлекать в явную уголовщину. И сам ей заниматься не намерен. Пока, во всяком случае до весны, только уставная служба. Исполнять инструкции, служить стране, которой я дал клятву на верность, укреплять дисциплину и правопорядок. Ага, годный стёб! Неча из себя правильного корчить. Кун тебя внедрил сюда шпионить для него. А шпион и есть шпион. Прикажут в говно нырять — максимум, что спросишь, насколько глубоко. И не кривляйся, хотя бы перед самим собой, тупого не изображай. Не в уголовщине дело, а тебе, Коля. Их же до смерти запытают, если всплывет кто ты и что ты… Заткнись, а? Не порти настроение, хотя бы пока. Да и поздно уже, карты сданы, будем играть тем, что есть.

Надо признать, что половина дела удалась — получил легальный и весьма высокий статус, осталось чуть-чуть до обретения американского гражданства. Теперь надо выполнить вторую часть плана — хапнуть денег. И можно делать ноги на Родину. Но провернуть все нужно так, чтобы меня не искала полиция и хозяева денег. Хозяева?

Скашиваю глаза на палубу. Полпарахода сволочи набилось, едут прицениться, едут урвать. Внешне настоящие джентльмены — в костюмах, шляпах, уверенная речь, исполненные достоинства жесты и позы… Мелкое калифорнийское жулье, маклеры-спекули дутыми акциями и прочая шушера. Кун перед отъездом подсветил мне подноготную многих из них. Хват мужик, и когда все успевает! Целое досье на них выкатил — кто, откуда, с кем связан, на кого работает, сколь за душой имеет… Дерьмо народец, в основном. Жалеть там некого. И при возможности я огорчу их до самой невозможности. Нет, эти не хозяева. Это мясо я обдеру до костей. И вышвырну отсюда. Главное, не столкнуться в лоб с главными! Каламбурами заговорили? Нахватались литературщины? А чего во множественном числе? Кто такие мы? Или должность в голову ударила? Да нет же, просто нас теперь двое — Коля и Бэзил! Вот и… Завязывай, Колян! Дошутишься!

Кстати, насчет литературщины. Тот шелкопер, что расписал нашу перестрелку — Марк Твен и есть. Тот самый, что про Тома Сойера написал… нет, потом напишет. Я сразу как-то недотумкал, кто автор, хотя еще в первую встречу с Куном имя журналиста показалось смутно знакомым. Но просквозило мимо сознания, не зацепившись. А по настоящему мы познакомились на днях. С подачи мэра. Мистер Кун ничего не оставляет без внимания, я его даже побаиваться начал. Так, слегонца. Все контролирует! И когда успевает…

Пересекшись в его приемной, мы были представлены друг другу и мэр посоветовал подружиться, мол, жизнь богата сюрпризами, а много друзей это гуд! Гуд так гуд, мы зацепились языками, благо повод был и пошли в город. Особых дел у обоих не оказалось, с утра день был хороший, какие тут редко весной бывают, чего бы не погулять. Я про город расспрашивал, он — про меня, про русских и Россию. Сразу пришлось врать, что контуженый — опять задвинул краткую версию своей легенды… Ходили мы по Сан-Франциско долго. Мне раньше недосуг было без дела шароё… хм, разгуливать, а тут такой гид. Вряд ли когда еще такая шара выпадет.

Сначала я его ругательски ругал за ернический стиль, который, по моему мнению, совсем не годился для описания трагедии в Сакраменто. Какие могут быть шутки, когда погибли и ранены люди — отец Михаил, хозяин сгоревшего бара, да много еще кто. Однако Сэм жестко огрызнулся, что журналистский стиль его визитная карточка и менять его в угоду сиюминутным обстоятельствам не собирается, что бы там такие фраера, как я не думали. Чуть всерьез не разосрались. Меня залупила его молодая наглость, а его — мой назидательный тон. Но унялись как-то, хватило ума.

Упертый он парень, по жизни ехидный и въедливый. Вопросики задает как матерый опер. Журналист, хуле… Выпить, кстати, совсем не дурак, что выяснилось, когда внезапно начавшийся дождь нас загнал в портовый кабакторий. Языковый барьер тоже куда-то исчез. Походу, между пьяными его не существует! Чем дольше мы там сидели, тем проще было общаться. Сэм понимал мои шутки и анекдоты с полуслова. А я — его. В кабаке нашу компанию разбавил, или влился, не знаю, как будет точнее, мой старый знакомый Питер! Он только с Камчатки вернулся. Зашел к местному бармену за свежими слухами да рюмаху опрокинуть, а тут мы нарисовались.

Нет, поначалу все было пристойно. Пока черти не дернули Сэма за язык и он не проговорился бармену, что я — тот самый Васья, что пострелял бандитов в Сакраменто. Реклама — это я вам скажу, сильная штука! Каждый рвался с нами выпить! Со мной как героем, с Сэмом, как с журналистом, а с Питером — за компанию. Бармен подначил, а Питер повелся и мы устроили пострелушки на местном пирсе. Я думал отказаться, но понял, что не выйдет — ганфайтер от состязаний не отказывается, иначе репутации конец. Повезло — попал из своего Неви на тридцать шагов в горлышко бутылки, а Питер ее разбил следующим выстрелом. Сам удивился, с кошмарным спуском Нэви и срывом курка, сродни пулеметному, иначе как пьяной удачей такой выстрел не объяснить.

Но лучше бы я промазал. Нам рукоплескал весь кабак! Нам наливал весь кабак! Не каждый день можно так запросто выпить с местными знаменитостями. А тут такие клевые парни, как ганфайтер Васья, журналист Сэм Клеменс и капитан Болен! Нас звали на поиски Тортуги, нас приглашали в кругосветное путешествие, нам сулили все золото Калифорнии и сокровища индейцев Амазонки! Все желали приключений в нашей компании! Даже припершиеся на выстрелы полисмены, просто посоветовали спрятать револьверы и продолжить гулянку. Бухнув на халяву, они удалились. Потому что дальше понеслась по настоящему жесткая пьянка. Главное отличие от нашей — янки и к ним примкнувшие не приучены закусывать! Так, арахис какой-то, сухарики, типа наши орешки-кириешки да вода на запивку. И никто этим ослам так и не объяснил, что крепкий алкоголь заедают! Я пытался, но… кто из пьяных будет слушать пьяного? После поллитры слушают только себя.

Под действием алкоголя у прекрасного пола обострились врожденные инстинкты и нас снимали портовые шлюхи и местные дамы полусвета. Мы от них с трудом отвязались, но инстинкты проснулись и в нас. Мы покинули порт и вроде пошли в ресторан, где, по словам Сэма, жарят отменные стейки и можно пообщацо без орущей вокруг пьяной толпы. Но почему-то ноги нас привели в самый дорогой и элегантный городской бордель. Девочки мадам Дюваль оказались прелестны (особенно если посмотреть на них сквозь литр выпитого алкоголия), сравнительно чистые и не вульгарные. Там мы и заночевали, окончательно выбившись из сил. Хорошо, что презервативы я по приезду переложил из аптечки в карман. Кстати, мадам Дюваль где-то отыскала среди ночи жаренную курицу и накормила меня. Ну не могу я спать, не придавив едой грозно перекатывающийся в пустом желудке литр крепкого виски, чревато оно… и несмотря на возраст, эта грациозная полуфранцуженка-полукитаянка делает изумительный минет, мне понравилось…

Пробуждение было страшным, а день жутким — головная боль, жесткий сушняк, тремор пальцев, в общем все прелести города Бодун. Все, хоть раз в жизни, посещали место оное. Молочка бы холодненького, да отлежаться в тишине… а мы стояли, как описавшиеся пудели в кабинете Куна и он нас отчитывал как подростков.

Мне досталось меньше всех, как человеку неженатому, Сэм отхватил чуть больше — оказывается, у него были матримониальные планы, известные мэру! И репутация любителя клубнички могла серьезно их испортить. Кун фактически разогнал нас в разные концы света: приказал Сэму ехать в путешествие, мол, пока то да се, сплетники интерес потеряют. А Европа и Ближний Восток ждут американских бытописателей. Сэм залепетал, денег, мол, нет, Кун рукой махнул — полковник Маккомб искал, куда деньги вложить, будет спонсором, ждет в соседнем кабинете. Питер, как единственный в нашей компании женатик, отхватил по полной — Кун пообещал в случае, если тот продолжит загулы, настучать его жене. Но обошлось. В июне Сэм уехал в Европу, а Питер ушел на Камчатку. В начале июля я официально принял должность, получил внушительного вида бумагу, удостоверяющую мои полномочия и первое жалование. Тут же принял на работу секретаря, трех охранников и во главе небольшой свиты погрузился на ближайший пароход до Новоархангельска. Вот, двигаюсь.