Чтение онлайн

Второй: они двинутся на Поселок или на Аврору. Я бы поставил на Поселок. Полярные медведи неплохо ориентируются по запаху, а запах андроидов для них стал привычным. Скорей всего, звери сочтут их естественной кормовой базой…»

Баркер быстро оглянулся на Мартина. Черт его знает, этого дроида, что он выкинет после таких новостей. Но Мартин по-прежнему выглядел спокойным, только челюсть его побелела — беглый коммандо стиснул зубы.

«И, наконец, третий — выброс адреналина поможет участникам эксперимента наладить стабильную двустороннюю связь, как в случае Мартина и Йорека. Я не раз наблюдал, как Мартину удавалось брать под контроль разъяренного медведя…»

— Они уходят!

Баркер оглянулся. Дрейфус, забыв об осторожности, прижался к стеклу. Зоолог в три шага пересек лабораторию и встал рядом.

Двор был расчерчен белыми лучами прожекторов, установленных на крыше лабораторного корпуса. Снег в этом свете серебрился и по-рождественски поблескивал. Небо уже почернело. Вывалившаяся из-за туч луна рассыпала блики по незамерзшей стремнине Кобук-Ривер. Медведи — черные горбатые туши — медленно ковыляли по дорожке к распахнутым воротам. За воротами был склон, спускавшийся к реке, и неровный участок заболоченного берега, переходящий в лесную опушку. Сейчас болото сковало льдом, так что медведи уверенно топали к лесу — туда, где в трех милях ниже по течению располагался городок Аврора.

Баркер вздрогнул, услышав за спиной отрывистые хриплые звуки. Зоолог обернулся, автоматически нашаривая взглядом винтовку. Источником странных звуков был андроид. Он стоял, закинув голову, и громко, от души смеялся.

Лунный свет странным образом изменил лес. Днем черный на белом, теперь ельник стал белым на черном — костяные призраки стволов, серебристые мазки на снегу. Хорошенько приглядевшись к этой мозаике, можно было заметить две тени в развилке ветвей старой лиственницы. Одна из теней, более тощая и хищная на вид, смотрела на мир огромными глазами-окулярами, в которых отражались лунные блики. Этот взгляд придавал ей сходство с изголодавшимся филином. Вторая, более плотная, оккупировала соседнюю ветку и держала под прицелом берег реки и ведущую через лес тропу.

Первая тень опустила полевой бинокль и хриплым шепотом сообщила:

— Какой-то придурок мельтешит в окне.

— Значит, есть выжившие, — отозвался второй.

Первый неопределенно хмыкнул, снова прижимая к глазам бинокль.

— Они включили компьютер. Похоже, хотят приманить всех тварей.

— Все равно медведей слепят прожектора, — отозвался его напарник.

Оба они напряженно вглядывались в биостанцию, окруженную забором из проволочной сетки. Ворота в заборе были распахнуты. По двору биостанции, между бревенчатым корпусом, где голубовато светилось окно, и длинным дощатым сараем, бродили два десятка бронированных хищников. С крыши бревенчатого здания били прожектора, соперничая с огромной белой луной.

— Нам следует спуститься и что-нибудь сделать, — в десятый, наверное, раз предложил андроид.

Его дыхание серебристым парком повисло в ночном воздухе.

— Например, сдохнуть, — буднично ответил его товарищ. — Мы не справимся с двумя дюжинами чертовых уродцев.

— Их там двадцать, сэр, — педантично возразил Батти.

— Какая, к их медвежьей матери, разница?

Оба они замолчали, когда чудища, словно по команде, развернулись и цепочкой потрусили к воротам. На снегу осталось темное пятно — человеческий труп рядом со снегоходом.

Охотники, притаившись на своей лиственнице, следили за тем, как медведи спускаются к реке и бредут через лес. Один протопал прямо под лиственницей, и андроид с двадцатифутовой высоты ощутил его запах — звериную вонь и странный химический душок. Пластины на спине монстра поскрипывали, как будто внизу двигался не медведь, а огромное насекомое. Лапы оставляли в снегу глубокие следы. Зверь остановился, чтобы обнюхать снегоход. Батти уже показалось, что их убежище раскрыто и через минуту под деревом соберется вся стая, но медведь лишь недовольно фыркнул и продолжил свой путь.

— Вот дерьмо, — буркнул маршал, когда последний бронированный зад скрылся в паутине теней и лунного света. — Чуть было в штаны не наложил. Медвежья болезнь, не иначе.

Андроид знал, что человек врет. Он способен был уловить запах пота и учащенное сердцебиение — признаки страха. Мэттьюс не потел, сердце его билось ровно.

Маршал легко спустился по веткам и, роняя сухую хвою, спрыгнул в снег. Батти последовал за ним. Луну, повисшую над их головами, окружал призрачный зеленый ореол. Звезды были холодными и колкими. От мороза перехватывало дыхание.

— Что будем делать дальше, сэр? — спросил Батти. — Надо вызвать подмогу. Предупредить военных в Номе, чтобы прислали сюда армейские части.

— Сделай это, — ответил Мэттьюс. — Только вряд ли они появятся до рассвета.

— В городе один шериф. И там нет лазерных винтовок, а пули не пробьют броню. Им не справиться, сэр.

— Поэтому мы приведем подмогу.

— О ком вы…

Но маршал, не слушая, уже зашагал вверх по склону к воротам биостанции.

Старину Локка любили почти все, хотя он был с причудами. Пастор Нансен, предшественник пастора Рука, иногда высказывался за кружкой пива у Нанука в том смысле, что, живи Локк в Старой Англии, непременно бы осенью срезал с деревьев омелу серебряным серпом. Неизвестно, так это или нет, но у миссис Скайотер Локк был как рыбья кость в горле. Летом старик бродил по двору голышом, смущая постояльцев Лили. Иногда еще расписывал свою дряблую, покрытую старческими веснушками кожу синими геометрическими узорами. Осенью сжигал за домом огромную куклу, сплетенную из сучьев и травы. Зимой он косил снег. Вот прямо так выходил вечерами на лужайку перед домом с сенокосилкой и водил ею туда-сюда по снегу, пока двигатель древнего агрегата не начинал чихать, кашлять и чадить. Как-то раз Лили даже написала племяннику старого Локка в том смысле, что неплохо бы сдать дядюшку в приют для умалишенных, а землю и дом продать ей (тогда супруги Скайотер еще подумывали о расширении бизнеса), но письмо так и осталось без ответа. Видимо, яблочко от яблоньки укатилось недалеко, и племянник был так же безумен, как дядя.

Вот и сегодня вечером старого Локка, видать, поманила луна. Большая и белая, она висела над крышами городка, как начищенная серебряная монета. Лили, наливаясь злобой, смотрела из окна своей спальни, как Локк в нелепой енотовой шубе выходит на лужайку, отпирает хозяйственный сарайчик и выкатывает дьявольскую машину. Даже в лунном свете было видно, какая сенокосилка глянцевитая и красная. В этом году Локк косил снег впервые.

Старик торжественно выкатил злосчастное устройство в самый центр лужайки — возможно, он руководствовался каким-то извращенным фэн-шуем — и врубил мотор. Чистый воздух отравили клубы зловонного дыма. Сенокосилка отчаянно затарахтела. Локк толкнул ее в сторону живой изгороди из молоденьких пихт.

— Чтобы она тебя самого сжевала, старый дурак! — в сердцах выдохнула Лили.

Ори Гилмер уже полдня не отвечал на звонки, и это беспокоило женщину. И вообще, было что-то тревожное в безмолвии лунной ночи, нарушаемом лишь треском косилки. Лили не могла понять что. Вроде бы все, как обычно: снег на улице и на крышах, темные следы протекторов и полозьев, огоньки в окнах соседних домов, красноватый отсвет над баром Нанука — эскимос так и не снял рождественские гирлянды, украшавшие крышу его заведения, — и острый церковный шпиль. И все же, все же… Лили чем-то не нравилась тень противоположного дома. Летом там жили Палмеры, а зимой дом стоял заколоченный, пустой и холодный. Ничто не должно было двигаться там… и все же тень шевельнулась. Определенно, там ворочалось что-то большое и черное… собака? Но лайки Нанука были надежно заперты в проволочном загоне за баром. И кстати, да. Собаки. Лайки Нанука всегда выли в такие лунные ночи. Лили в свое время написала на их хозяина жалобу в городской совет. Однако сейчас собаки молчали, и даже шум косилки не заставил их загавкать. Что-то не так.

Лили плотней прижала нос к стеклу, и тут дом Палмеров сдвинулся с места. Женщина удивленно моргнула. Нет, конечно, двигался не сам дом, а тень дома. Большая, горбатая и черная, она направлялась прямиком к лужайке мистера Локка.

— Аиииииииииии! — взвизгнула хозяйка гостиницы, отшатываясь от окна.

Старый Локк в енотовой шубе, ничего не замечая, продолжал косить снег.

— Да позвонил я уже всюду! — выкрикнул крупный, коренастый парень с русой бородой.