Чтение онлайн

Похоже, наметившийся перелом касался не только военных действий и побед на поле боя, главное — города и уезды уже не стояли в стороне от борьбы, выжидая, кто из царей возьмет верх, а втягивались в общее дело, создавали земское войско, вооружали его и снабжали всем необходимым. Заканчивалась тревожная зима 1608/09 года. Весеннее обновление ожидало природу, и люди с нетерпением ждали избавления от зимних холодов и разлада Смуты.

В эту весеннюю пору Скопин с войском выступил из Новгорода…

После молебна в Софийском соборе, получив благословение митрополита Исидора, князь Михаил с теми воинами, с которыми он держал оборону Новгорода, «и с болшими с немецкими людми» под командованием Якоба Делагарди вышел 10 мая из Новгорода, чтобы идти на освобождение Москвы [479] . Когда-то посланец австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна резво проскакал 600 верст из Новгорода до Москвы за трое суток. Михаил Скопин придет в Москву спустя почти год — весной 1610 года, пройдя длинный путь, на котором его будут ждать потери во время кровопролитных сражений с тушинцами, измены наемников, пополнение войска отрядами ополченцев из заволжских и северных русских городов и, главное, освобождение городов от войск самозванца.

Впрочем, и в начале этого трудного и долгого пути никаких иллюзий относительно наемников Скопин конечно же не имел. Но хорошо вооруженные и опытные вояки были нужны сейчас, когда свое войско, большей частью еще не умелое и не обученное, только создавалось. И потому Скопин готов был вести длинные и любезные разговоры с Делагарди, преподносить ему дорогие подарки, писать благодарные письма шведскому королю Карлу и перед всем миром зачитывать его ответные послания. Если для освобождения от изменников, рвущих страну на части, нужно было бы каждый день писать королю, то Скопин готов был заставлять писцов и переводчиков ведрами изводить чернила, только бы дело шло на лад. Один в поле не воин — это Скопин хорошо усвоил, сидя запертым в Новгороде.

Помимо наемников и перебежчиков из тушинского лагеря, которые будут прибавляться в войске Скопина от города к городу и от победы к победе, пришли войска из Смоленска, посланные воеводой Шеиным. Правда, отряд был немногочисленным — всего три тысячи человек, но это были опытные воины под командованием воеводы Якова Барятинского и Семена Ододурова. Сводный отряд из городов Смоленской земли по дороге освободил Дорогобуж, Вязьму, Белую и с четырьмя трофейными пушками подошел к Торжку на соединение со Скопиным [480] . Скопин был рад приходу энергичного и решительного Якова Барятинского, с которым успешно сражался в 1606 году под Коломенским против отрядов Болотникова, да и на воинов его можно было положиться, — смоляне не в одном бою были проверены.

Старинный торговый путь от Новгорода до Москвы, по которому двигалось войско Скопина, шел через Волок Ламский, Торжок и Тверь. Тверь занимала важное стратегическое положение: во-первых, она стояла на Волге — главной водной магистрали, соединявшей многие города этого края, во-вторых, город находился всего в 167 километрах от Москвы, и с его взятием открывалась прямая дорога на столицу. Именно поэтому Скопину было так важно занять Тверь, а тушинцам не менее важно не отдавать город.

Перед походом на Тверь по традиции Скопин обратился к своему войску с речью, содержащей «премудрый своя, и добромысленныя, и жалованя словеса ко всем своим ратным людем, и просил у всех ратных своих, чтобы идти подо Тверь на полския и литовския люди вскоре, безо всякаго мешкания, чтобы литовским людем про то вести не учинилося» [481] . Наемникам, впрочем, речи были не нужны — они ждали денег и возможности пограбить богатый город на Волге. В середине июля объединенное войско подошло к Твери.

Продвижение войска Скопина и Делагарди не осталось в тайне от тушинцев. Зборовский и Кернозицкий со своими отрядами заранее вышли из города и заняли северный берег Волги, чтобы не дать возможности войску Скопина переправиться через реку. Численность их войска определяют одинаково и польские, и шведские источники. «Чтобы воспрепятствовать переправе через реку и прибытию подкреплений в Москву, предводитель врагов занял ближайший берег с 5 тысячами человек», — пишет Видекинд. Ту же цифру называет и поляк Николай Мархоцкий: «Мы отправили против иноземцев и Скопина пана Зборовского с его полком. Придали ему и других людей, и запорожских казаков, что пришли из-под Новгорода, так что все его войско составляло около четырех тысяч человек». Однако к своим четырем тысячам пан Зборовский запросил еще подкреплений против «немецкой силы». «Мы же не смогли ему помочь, — пишет Николай Мархоцкий, — так как были потрепаны в битве с гуляй-городами, да и невозможно было так быстро собрать разрозненное войско, а оголять свои позиции тоже было опасно. Подмогу мы все же послали, правда лишь с тысячу человек» [482] . Таким образом все войско тушинцев под Тверью составляло пять тысяч.

Теперь посмотрим на численность войска Скопина. До Твери Скопин рассылал отряды своих людей, усиливая их частями наемников, «промышлять против воров» и в Порхов, и в Старую Руссу, и во Ржев, и к Великим Лукам, и к Торопцу, и к Ярославлю [483] . По одной из его «отписок» царю выходило, что в Тверь он послал «дворян и детей боярских и стрельцов и казаков и охочих людей… да немецких людей, француз и шкот 3600 человек». Прибавив к этому три тысячи ратных людей, посланных воеводой Шеиным, мы получим численность войска в 6600 человек. Это вполне сопоставимо с силами поляков.

Скопин, «не доходя Твери за десять верст, перелез Волгу на пустее месте, прииде к Твери» [484] . Тверь расположена на стрелке рек Волга, Тверца и Тьмака, которые делят город на четыре части — четыре конца: Затверечье, Заволжье, Затьмачье и Загородье. В Заволжской части форпостами, ограждающими город с севера, стояли в те времена Никольский и Отрочь монастыри; посады в Затьмачье и Загородье были укреплены острогом. Центральную часть города опоясывал земляной вал, на нем возвышались мощные бревенчатые стены с боевыми башнями, а за ними располагался тверской кремль, который сегодня можно увидеть лишь изображенным на иконах и древних планах. «На одном берегу, где Тверь ближе к Москве, имеется крепость, напротив которой вливается в Волгу Тверца», — написал видевший тверской кремль воочию иностранный путешественник [485] .

Там, недалеко от древнего города, и произошло в середине июля сражение войск Скопина с тушинцами. Самое подробное и красочное его описание оставил в своем объемном труде швед Видекинд, приписав главную роль в битве, разумеется, Якобу Делагарди и его наемному войску. «Впереди врагов была легкая конница в панцирях с луками и короткими копьями, затем смешанные силы казаков, поляков и московитов с пиками и множество бояр. С нашей стороны левое крыло занимали французские всадники, а также немецкая и шведская пехота, правое — с финляндцами защищал сам главнокомандующий» [486] . В центре, видимо, стояли полуполки аркебузиров и пикинеров, а на флангах, во второй линии, — русские войска. За спиной войска Скопина и Делагарди, примерно в двух километрах от города, находился их лагерь.

Когда войска выстроились перед началом сражения друг против друга, неожиданно начался сильный ливень. Пока французские кавалеристы пытались зарядить свои промокшие пистолеты и бомбарды, польские гусары устремились в атаку. С дикими криками, напоминавшими гиканье татарской конницы, ощетинившись копьями с развевающимися прапорами, трепеща «крыльями», в устрашающих противника шкурах поверх панцирей неслись польские всадники, словно соревнуясь в скорости со все усиливающимся ливнем. Замешкавшиеся французы оказались беззащитными перед польскими копьями и не выдержали — дрогнули. «Они (поляки. — Н. П.)быстро расстроили и обратили в бегство левое крыло французской конницы». Французская тяжелая кавалерия, воины которой именовались жандармами,отличалась высокими боевыми качествами. Французские кавалеристы поэскадронно — в каждом эскадроне насчитывалось до четырехсот всадников — вступали в бой, успешно расстраивая ряды пехотинцев. Но вот пики французские жандармы в это время уже не использовали, предпочитая огнестрельное оружие и сабли в ближнем бою.

В военной науке рубежа XVI и XVII веков серьезно обсуждался вопрос: какое оружие лучше для конницы — копье или пистолет? Военный историк Дельбрюк назвал это даже спором двух исторических эпох — эпохи рыцарства и кавалерии. Огнестрельное оружие того времени было еще очень несовершенно, в завесе порохового дыма прицельным фактически был лишь первый выстрел, поэтому результата добивались одновременным залпом стрелков первой линии, да еще с близкого расстояния. К тому же мушкеты и аркебузы того времени требовали длительного заряжания, что делало конных стрелков в этот момент безоружными перед противником и требовало их защиты со стороны пехотинцев. Однако под Тверью, судя по всему, французская кавалерия оказалась без должного прикрытия. И польско-литовская конница, в которой еще были живы рыцарские традиции и где предпочитали холодное оружие огнестрельному, сумела воспользоваться своим преимуществом. Так в июле 1609 года под Тверью копье победило пистолет.