Чтение онлайн

Глафира сидела в вечернем платье на полу беседки, прислонившись к ее стенке. Из глаз текли слезы.

– Поднимайся, садись в кресло, пить больше нельзя. Говори, почему тебя зацепило, в чем нашло отклик, почему не пронесло мимо? – серьезным тоном без тени влюбленности чеканил каждое слово работник Скорой.

Глафира молча сидела, руками закрывая глаза, и не могла произнести ни слова. С виллы слышалась музыка, оркестр играл что-то красивое, медленное и классическое. От этого становилось еще хуже.

Она ясно осознавала, что никогда в жизни не захотела бы рассказывать никому, что чувствует и почему. А это чувство, когда напротив теперь сидит человек, который ей действительно нравится и, как сказал Викентий, находится с ним на одном уровне ее счастья, но теперь готовый слушать ее боль, а главное, освободить ее от нее, – это злило и выносило мозг. Он поймал ее в ловушку, точно так же, как она поймала его тогда, в посольстве. Ни один работник Скорой теперь не имел права без согласия Фернандо работать с ее нежеланием жить.

Глафира встала. Ее сердце разрывалось пополам! Хотелось довериться, все рассказать, все скинуть с себя и начать если не новую, то просто свободную жизнь от своих страхов и боли. Но!

Глафира посмотрела на Фернандо, который так же изучающе смотрел на нее.

– Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда убивал нас, да? Ты – самая родная, самая сияющая и лучистая – обманула. И вроде из лучших побуждений, но обманула. Жестоко и цинично, просто профессионально делая свою работу. А потом обещала выйти замуж за меня, лишь бы я остался жить на этой планете, и через минуту, как я, поверив тебе, очнулся, упорхнула с другим. И ты думала, это все так просто может закончиться? Я, Глаш, с пятнадцати лет в Скорой, я спас тысячи людей, я – суицидник! Я умею такое вытворять, что твоему Викентию и не снилось! И я люблю тебя! И либо ты мне сейчас расскажешь, почему тебя накрыло нежелание жить, либо я буду мониторить тебя всю нашу жизнь и при первом звоночке отказа от жизни буду приезжать, прилетать, прибегать к тебе или просто жить в соседнем доме, соседнем подъезде и ходить всегда рядом по тем же улицам, по тем же твоим тропинкам! Чтобы ты всегда помнила, как мне больно и что тебя люблю я, а не все они!

Глафира провела рукой по его лицу, он задержал руку и поцеловал. Глафира грустно забрала руку, опустила глаза и пошла прочь.

Было чудовищно больно уходить от того, кто готов был принять ее любой, выслушать, нянчиться с ней, лишь бы помочь, стать ей папой, мамой, братом и сестрой одновременно, быть самым родным и самым отстраненным в тот же момент, чтобы спасти, чтобы ей стало легче.

– Ты забыл, что ты мне нравишься! Не могу я тебе все это рассказывать! – прошептала Глафира, удаляясь, возможно, от самого лучшего варианта мужчины своей мечты.

Не заходя за Викентием, Глафира добралась до гостиницы, не раздеваясь, легла в кровать, закуталась в одеяло и уснула, решив сегодня больше ни о ком не думать!

Утро накрыло воспоминаниями. Викентия рядом не было.

Ощущение чего-то непоправимого нахлынуло и понесло Глафиру в тоску отказа принимать действительность такой, какой она была.

Глафира попробовала заняться рутиной, даже не пытаясь отсканировать и найти Викентия, боясь обнаружить его там, где меньше всего хотелось бы и где почему-то даже не сомневалась, что обнаружит его.

Оделась, умылась, привела себя в порядок и спустилась в ресторанчик позавтракать.

Викентий спал, уткнувшись лбом в руки, лежащие на барной стойке. Глафира не решилась будить.

Села тихо около окошка и шепотом заказала завтрак. Но страдающее сердце почувствовало любимую рядом и разбудило владельца. Оглядевшись и найдя взглядом ту, к которой не решился подняться ночью, чтобы не знать, где она, почему не вернулась к нему и что случилось, он встал и направился, немного пошатываясь и от выпитого, и от бессонной ночи, к любимой, с болью смотрящей на него.

– Привет! – как ни в чем ни бывало Викентий сел рядом. – Как ночь провела?

– Спала в нашей с тобой кровати, – таким же тоном ответила Глафира, не задавая вопросов.

– Реально? – будто не слыша смысла сказанного, спросил Викентий. – А не хочешь спросить, где я провел ночь?

– Не хочу! – сжав губы, покачала головой Глафира.

– А ты спроси! – дерзко настаивал Викентий.

– Думаю, что у Златы, – спокойно ответила Глафира.

– И тебя это не волнует и не заботит! – с вызовом констатировал Викентий.

– Почему? Мне больно! – тихо произнесла Глафира.

– Больно? А где же тогда истерика? Где заламывание рук: как ты мог! Я же осталась верна тебе! Или не осталась? Или Злата – это плата за испанца, и мы теперь просто квиты?

– Если тебе легче так будет думать – пусть будет так! – понимая состояние Викентия, спокойно ответила Глафира.

Дверь резко распахнулась, в ресторан вошла пара, о чем-то горячо споря на испанском и бросаясь обвинениями друг в друга.

Глафира побелела, а Викентий медленно повернулся в сторону пары и застыл.

– Ты берешь парня, я – девушку, – скомандовал он, вставая и, в мгновение собравшись, твердой походкой пошел к испанцам.

Глафира, отглотнув сока, последовала за ним.

Смахнув с себя все эмоции прошлого дня и этого утра, она преобразилась. К стойке бара подходила убежденная в своей неотразимости, казалось, помолодевшая и на сто процентов уверенная в себе женщина.

– Разрешите, присяду рядом? – спросила она мужчину лет сорока, сидевшего в данный момент без спутницы, которая скрылась в дамской комнате.

Викентий поджидал испанку на выходе.

– Я первый день в городе, не знаю никого, утро, никого нет без пары. А тут вы один! Не составите компанию? – фривольно улыбаясь, произнесла Глафира.

Мужчина пытался врубиться в сказанное. Было видно, что он был заблокирован своими тяжелыми мыслями.

– Чего вы хотите? – спросил он хрипло на ломанном английском.

– Компанию! Скучно безумно в этом городе! – принудительно повернув вращающийся барный стул с мужчиной к себе, чтобы он не видел выход спутницы, с вызовом проговорила Глафира, фальшиво улыбнувшись и приглашая к игре!

– Вы проститутка!? – неприязненно спросил мужчина, догадавшись.

– Ну зачем же так грубо? – вздохнула Глафира. – Просто ищу развлечений, чтобы не сдохнуть от тоски!

– За деньги? – уточнил мужчина, проглотив наживку.

– Ну, это как повезет. Иногда деньги – не главное, увлекательнее пообщаться, провести время с интересным человеком, чтобы отвязаться от чувства, что ты самый одинокий человек во всей вселенной, – продолжала говорить Глафира, краем глаза цепляя Викентия, уводящего спутницу мужчины из ресторана. – Вот вы, например! Не знаете, этого чувства, когда хочется прям в омут головой, лишь бы не думать и не чувствовать ничего? И понимаете, что только общение с любым человеком может спасти от разрушающего…