Чтение онлайн

— Эманация. Чары дочерей Вольфганга Пэя, коими он орудовал всю свою взрослую жизнь, сделали слепок личности и проистекли в меня. Можете считать эманации квинтэссенции жизненного опыта. А вы, значит, отрицаете магию, если я верно понял директора Найсингела.

Полина закатила глаза.

— Но ведь нельзя отрицать очевидного, милочка! Ведь ваши очи видят, например, меня, разве не так?

— У меня бред.

— Тут с вами невозможно не согласиться! — вскинул руки и растопырил пальцы на них Вольфганг Пэй, или как там это правильно называть. — Как раз по этому поводу меня к вам и приставили. Вы хотите, чтобы я называл вас Половиной?

— Полиной. Я не хочу, чтобы меня вообще тут кто-то как-то называл. Хочу, чтобы всё это пропало.

— Кануло в первозданный Туман? — растянул золотые губы в улыбку призрак.

— Чего вам от меня нужно? — поинтересовалась Полина сурово.

— Тут вот какое дело, милочка: вы, почитай, последняя надежда своего рода. Старшую вашу сестрицу давно пора отправлять под венец, младшую сестрицу вам матушка всё никак не подарит, братцу вашему, старшему, дочь подступает пора заводить, а для того надобна благородная супруга магических кровей. Что в наше время роскошь недешёвая. Если сестрицу замуж не продать, то и братец с носом останется. А долго тянуть нельзя: вдруг ему так же, как вашему батюшке, не свезёт с супружницей и пойдут косяком одни сыночки-нахлебники? Так и из поры выйти можно. Вы же не хотите сделать брата простолюдином?

— У меня нет братьев. И сестёр. Я была у мамы одна.

— Это вы интересно придумали, Пылина.

— Полина.

— Будь по-вашему. Однако, скажите на милость: что вокруг может подтвердить ваши слова? — призрак выдержал красноречивую паузу. — То-то же. А мои слова всяко можно подтвердить. Потому давайте условимся временно, до предоставления вами доказательств обратного, всё-таки считать, что магия существует.

— Ну пускай себе существует. Только без меня, — огрызнулась Полина.

— А без вас не выйдет, во всяком случае, у вашего батюшки. Потому как старшую дочь нужно срочно продавать. Не может же он остаться без чар?

— Да я при чём к его сраным чарам?!

— Фи, юная леди! Что за выражения?! Где вы такого наслушались? Директор красного дома уверяет, что вы страдаете полной амнезией на предмет объективной реальности. Так что давайте я вам поясню: в мире существуют нады, они находятся над людьми и вольно пользуются колдовством с самого детства, а порой даже и в утробе матери начинают. Им проще, и, будь вы надом, возиться бы с вами, думается, не стали. Перевели бы в серый дом и забыли, а вы бы фантазировали, что вашей душе угодно, покуда не померли. Но вы — человек, дочь знатного рода. А люди, к моему и всеобщему (человеческому) большому сожалению, в колдовстве весьма ограничены. Живёт оно в женском поле едино, течёт вместе с кровью по венам. Но дама его применять не умеет, только беречь и перенаправлять. Мужчина же колдовать способен, однако ему нечем. И черпать магию мужчина может только из единокровной дочери, если отцом её матери, то бишь дедом по женской линии, был полноценный маг, который применял чары дочери, уже, разумеется, своей. Вы следите за моей мыслью?

В целом, Полина пыталась. Разобраться, что тут происходит, похоже, было необходимо.

— Ежели мужчина не становится отцом источнику чар до тридцатилетия, потом он уже совладать с природой не сможет. И станет простолюдином, человеком без сил. Как вечные, только смертным. И весьма хрупким, что немаловажно. В общем, судьбинушка незавидная.

— Тот усатый хер, который меня сюда закинул, не сможет без меня колдовать? — резюмировала Полина.

— Бинго! Хотя я бы предпочёл, чтобы вы выражались изысканнее. На самом деле у вас есть старшая сестра, и с её помощью князь д'Эмсо справляется, потому как норов у вас буйный, а характер на редкость упрямый. Но нынче сестру вашу экстренно требуется продать. Отработавшие своё девочки, кому на смену родилась сестра, — товар ходовой и дорогостоящий. Потому как рожают супруги мужьям своим не по заказу, а как древний Туман повелит, ну или другие какие штукенции. В общем, случаются мальчишки. А это, сами понимаете, затратно. Каждому сыну нужно замок подарить и жену купить на семейные средства, только так от него можно наконец-то избавиться. Потому как за детоубийство совет Пяти карает по всей строгости. Вышел малец — изволь. А у вашего батюшки сыновей — одиннадцать душ кряду. И старшему, уж, простите, осемнадцатый годок зело давно пошёл, с тех пор сидит бобылём, потому как нет средств на брак. А пора его. Того. — Призрак сделал пальцами движение, будто что-то отметает в сторону. — А на то — средства надобны немалые. Так что нынче только в вас спасенье. Годов вы ещё юных, иначе, думается, бедолага-князь, сестрице вашей на горе, вас бы выдворил под венец. Всё-таки о ваших проблемах особенно не распространяются, только нам вынужденно отчитались. Но мы рты на замке держать умеем. Тем славен Скорбный дом Междуречья.

— А сколько мне лет? — удивилась Полина, хотя всяко настраивалась в игры своего бреда не играть.

— Четырнадцать, барышня!

— Да вы с ума сошли! Мне двадцать пять! У меня дочке шесть скоро!

— Ну помилуйте, барышня, откуда взяться у вас дочке, если у вас даже женские недомогания ещё не начались, хотя и пора бы уж?

— Господи… какая ерунда… чего вы от меня хотите? — простонала Полина вымученно.

— Чтобы вы поверили, только и всего. Поверили и смогли стать источником чар для своего батюшки. А иначе всему роду д'Эмсо грозит стать простолюдинами. Вот такие дела, моя дорогая Паулина!

Эманация Вольфганга Пэя взялась за дело обстоятельно и со временем, невзирая на трудности, разработала целую программу, отличную от методик обучения детей, практикуемых в семьях магов Междуречья. Всё-таки пациентка была не ребёнком.

Но начал призрак своё дело с экскурсии. Полина на неё покорно пошла. Где бы и как бы она ни оказалась, это заканчиваться не собиралось. И нужна была информация. Хотя от вида золотистого, парящего в воздухе призрака тоненькие волоски на руках вставали дыбом и почти всё кругом пускало сердце в бешеный галоп. Хотелось зажмуриться, сжаться и не видеть.

Она пыталась убедить себя, что смотрит фильм. В 4D, 5D, 240D. Полина не ходила на такое в реальности, у неё не находилось времени, а Пушинка была ещё совсем маленькой. Один раз они взяли билеты на двадцатиминутный сеанс доброго мультика, но прыгнувший в зал огромный тигр испугал дочку, и Полина поняла, что ещё рано для таких приключений.

Мысли о Пушинке сжимали сердце в тиски.

В жёлтом доме не было окон, только что-то вроде закрытого балкона с одной прозрачной (но не стеклянной, хотя и не бумажной, а плотной) стеной. Она выходила на охряный туман, и лишь очень далеко впереди из него выныривал едва различимый пик новой горы-острова. Если стать в самом углу слева и прижаться лбом к поверхности из неизвестного материала, можно различить стену стоящего особняком красного замка. Это Полина узнала попозже, ей показал Вийс.

Вийс любил показывать всё новым постояльцам жёлтого дома, в такие моменты к нему почти что возвращался разум. Вийс был престарелым магом, вроде как, его обвинили в убийстве, и каратели забрали его для наказания, но старик предпочёл сойти с ума. Как он это провернул так удачно, было неясно, но считалось, что Вийс не притворяется.

— А что толку мордовать человека, который не понимает, за что? — нехорошо улыбнулся Вольфганг Пэй, и по коже Полины прошла дрожь. — Переправили его к нам, чтобы восстановить память. А потом казнить.

Полина ходила за золотистым призраком как-то крадучись, не особо веря своим глазам: больно диковинные просторы представлял из себя жёлтый дом. Тут и там от мягких пальмовых стен отделялись трёхглазые человечки-хамелеоны: они постоянно что-то делали — тёрли, строго наблюдая за ожившими мочалками, чинили, прищуренно глядя, как болты сами пробивают себе отверстия, а полки взлетают на место, поливали растения, выжимая воду из воздуха.

— Это, барышня, послушки, — растолковывал Вольфганг Пэй. — Они каменеют, если долго пребывают вдали от источников магии. Некоторые адепты мудрости полагают, что послушки — остаточный продукт самих чар, получивший воплощение. И потому без подпитки он выходит из строя. Однако же в них зарождаются личности, разум. Умирать, словом, не хотят. И, чтобы их подпускали куда следует, послушки берутся выполнять всякую работу. Взаимовыгодная сделка. Неужто и их позабыли?

— Это слуги, да? — уточнила Полина. — Рабы?

— Память возвращается! — зазолотился призрак.

— Я просто сократила то, что вы сказали.

— Послушки — не рабы, барышня, их никто не держит. Всякий волен уйти в любой момент.

— И окаменеть?

— Не мы же их заколдовали иметь такую природу. Я рад, что в вас проклёвываются воспоминания, пускай и такие. Возможно, Адгар прав.

— Я просто повторила за вами, блин! — разозлилась Полина.

Призрак завис и оглянулся с хитрым прищуром.