Чтение онлайн

Когда он приказал доставить сюда Соль и ее служанку, это казалось хорошей идеей. Теперь генерал узнал у брата, что ему требуется сделать, и с трудом поборол раздражение и отвращение. Соль должна исполнить свою роль. Место и роль оказались омерзительно созвучны.

Если бы он сразу все сказал, удалось бы избежать этого…

Хэджайм оглянул склонившихся в низком поклоне девушек, не увидел Соль и сглотнул кислую слюну.

…недоразумения.

Вначале – «женись на ней». А теперь… Кажется, роль наместника сделала Хидэ еще более подозрительным. Он всегда был скрытным, но раньше больше доверял брату и не утаивал нужную информацию. Теперь же выдавал ее такими жалкими порциями, что Хэджайм – верный, покорный младший брат – начинал злиться. А злился он плохо. Дурные вещи случались, когда он злился.

Будто ему хотелось быть частью всего этого. Но брат приказал, и он слушался, сгибая спину в поклоне.

– Госпожа Соль ожидает вас, господин… Не желаете ли вначале выпить?

Было бы кстати. Он хмыкнул вместо согласия, перебрал пальцами по длинной рукояти катаны и под бдительным взглядом госпожи Сато оставил оружие в углу на специальной тумбе. Сопровождающие его мужчины, радостно и похотливо блестя зубами, последовали примеру.

Выпить. Выпить – это хорошо. Тем более, что в глотке отчего-то сухо. Глядя в цветастый шлейф длинного, приспущенного с плеч кимоно хозяйки дома, Хэджайм тихо сглотнул и почесал кадык.

Он знал правила. Знал цену такому действу. Сначала он выпьет теплого рисового вина, сдобренного розовым отваром. Потом примет ванну с молочной водой. Затем его разденут, дадут традиционное алое кимоно и приведут в комнату, где будут куриться благовония, а на футоне будет лежать и ждать его она – в белом, как невеста, скорбящая по своему девичеству.

Должно быть, для Соль это будет унизительно. Хэджайма передергивало от мысли, что все должно было быть не так.

А ему надо было пронести с собой нож. Это был непростой нож: стеклянная рукоять-сосуд и желобки на белой стали лезвия. Сколько ни режь таким ножом, а рана будет чистой, почти невидимой, ни капли крови не прольется мимо, все соберется за толстым стеклом. Волшебный жертвенный кинжал, который братец называл «душеловом».

Вино было слишком слабым и сладким. Вода в офуро [31] слишком холодной, а от молока на коже осталось неприятное ощущение. Хэджайму было некомфортно в красном кимоно, слишком узком и коротком для его фигуры. Ему пришлось спрятать нож за поясом, он удерживал его локтем и, чтобы не вспороть себе бок, поджимал живот.

Госпожа Сато, низко поклонившись, откатила в сторону дверь, и в нос ударил терпкий древесный запах масел. Было дымно. Хэджайм задержал дыхание и шагнул внутрь.

Они остались наедине. Надо было что-то сказать, но Хэджайм не стал. Он сделал шаг к Соль. Девушка повернула к нему лицо. В темноте ее ярко-синие глаза показались черными, тусклыми, как два лавовых камушка. Ее лицо ничего не выражало.

Ему показалось, что нож все-таки проткнул его насквозь. Но почему тогда кровь бежит по спине? Или это пот? Он что… правда волнуется?

– Не бойся меня, – очень громко в невероятной тишине сказал Хэджайм.

Соль вздрогнула от звука его голоса, отвернулась и теперь смотрела в потолок. Тайра видел абрис ее тела и профиля на фоне фонаря и чадящей лампы с благовониями: чуть вздернутый нос и поджатые губы, слишком длинные ресницы, слишком непослушные короткие пряди у лба. Во всей ее позе, в ее лице раньше читалось очаровательное упрямство и любопытство, но теперь это исчезло. Осталось только тело. Ее тело. Его тело.

Хэджайму испытать бы укол совести, но нельзя. Он подошел к ней и скинул со своих плеч платье, развязал пояс – оно упало к ногам, нож неслышно скрылся в складках ткани. Девушка не повернула головы, но стоя вот так, близко к ней, он заметил, как дрожат ее зрачки.

– Ты знаешь, зачем я тут, верно? – спросил он. – Мне не хочется это делать, но так надо. Никаких фокусов, поняла? Будь послушной, и позже я все тебе объясню.

«Как только узнаю сам».

Соль кивнула. Она была удивительно безучастна. Он не стал медлить.

Их первый поцелуй вышел холодным и неловким. Его пальцы забрались в ее густые смоляные пряди, Хэджайм приподнял ее голову от подушки, и она, растерянная и мягкая, поддалась.

Видимо, госпожа Сато хорошо ее обучила.

Он старался быть нежен. Трогал мягко. Долго, гораздо дольше, чем ожидал от себя сам. Соль была бледной, во тьме ее тело казалось словно выточенным из сияющего изнутри белого нефрита: острые ключицы и покатые плечи, маленькая грудь, впалый живот и нежная кожа бедер. От поцелуев в шею она дрожала, сжимала зубы и отворачивалась, но потом перестала, прерывисто вздохнула, замычала, и Хэджайм посчитал это за приглашение.

– Не бойся.

Но она боялась, широко распахнула глаза, когда он вздрогнул всем телом и в ней. Ее не знающее мужской ласки тело было податливым, но слишком узким. Хэджайм сжал челюсти.

– Потерпи.

И она терпела, пока не стала дышать прерывисто. В приоткрытом рту блестел язык и жемчужины зубов. Хэджайму было слишком приятно, чтобы задумываться, что это: актерская игра или ей правда приятно? Он старался сделать так, чтобы ей было хорошо. Эта мысль горячей волной пробежалась по его телу, он сжал Соль в своих руках и прошептал на ее ухо:

– Ты скажешь то, что я хочу? Скажешь? И все закончится.

– Да, – она всхлипнула.

– Тогда скажи, что любишь меня. Скажи, что ты моя.

Соль непокорно дернулась, воззрилась на него. Глаза эти, темные, матовые и пустые. Сломленные глаза, чужие глаза. Не останавливаясь, он опустил руку в складки лежащего рядом платья. Ладонь привычно нашла рукоять.

– Говори. И все закончится быстро.

В ее лице появилось немного брезгливое и странное выражение: неясно, что она себе придумала. Что он извращенец? Что он сошел с ума?

– Говори, – прохрипел он.

И она подчинилась. Последний звук в слове «твоя» осел выдохом на его губах, он снова поцеловал ее, глубоко и жадно, прижал к кровати, пока лезвие, такое острое, что за горячими прикосновениями девушка его даже не почувствовала, оставило царапину на ее бедре. Ни капли не упало мимо, все вобрал в себя нож, потеплевший от крови.

Он хрипло вздохнул и остановился. Медленно сполз с нее. Поцеловал куда-то в подвздошную косточку на прощание.

Остальное было неважно. Даже то, что он услышал всхлип за закрывшейся дверью.

Когда он вышел на свежий воздух и забил трубку, то поднял к глазам нож. Лезвие почернело, а стекло рукояти сделалось мутным и тоже темным.

Хэджайм, не скрывая облегчения, выдохнул дым сквозь оскаленные в улыбке кривые клыки. Дело было сделано. Можно было возвращаться к брату.

Но сначала ему надо было помыться.

Хидэеси ши Тайра. Наместник провинции Ворона. Старший брат.

Когда его избрали на пост, вся семья несколько дней отмечала событие. Это было достижение, счастье, гордость. Чистокровная семья простых чиновников нашла свою лестницу в небо. Проза жизни, о которой не ведал тогда еще молодой Хидэ, – то, чего стоило это возвышение и о чем был в курсе Хэджайм. Связки золотых монет в бездонных карманах дайме, несколько перерезанных глоток претендентов, пара загадочных исчезновений. Вскрывшиеся гноем нарывы на теле общества, грязные тайны тех, кто метил на то же место.