Чтение онлайн

–  Хорошо, расскажу я, - вампирша поднялась и закружила по комнате, ероша белоснежные волосы.

–  Отбор идет среди тех мальчишек, которые обладают достаточной силой. Но учитель, естественно, старается подбирать ученика слабее, чем он сам. Но, так как позволить себе взять заведомо слабого он не может, существуют определенные правила для выбора учеников, то случаются накладки. Как с Вейром. Далее, по окончании обучения - или он, или его. Старший, если победит, получает силу и дополнительные годы жизни. Если победит ученик, он получает место в круге. Но силу учителя - нет.

–  Почему?

–  У него будут свои ученики, правда, устав дозволяет не больше двух адептов за всю жизнь, да и то, если учитель будет входить в Круг, - отрезала Ольга, - который состоит из шестидесяти шести сильнейших магов. Не больше и не меньше. Остальные, которые не претендуют на место в круге, в выпускной бойне не участвуют. Они просто заканчивают обучение и занимаются обычной практикой.

–  Но, - я все еще ничего не понимала, - только самоубийца может пойти в ученики, как овца на заклание…

–  У большинства просто нет выбора. Есть сыновья с силой, но без наследства, которых просто покупают у родителей, как скот. Есть те, кого подбирают на улицах и до того морочат голову, что от оказанной чести и миски с горячей кашей те готовы на все. А дальше - трава не расти. Люди почему-то думают, что пятнадцать-двадцать лет обучения - это очень долгий срок, предпочитая до поры до времени не думать о будущем, - ее глаза затуманились, словно она вспомнила нечто, что лежало камнем на сердце.
– Те же, кто рискует добровольно, жаждут силы, денег и власти. Все просто.

–  А ты?
– я уставилась на Вейра.

–  Тебя не касается, - он бросил на меня хмурый взгляд и отвернулся.

Я задумалась. Неужто его могло так прельстить место в круге или совете, что он решился пойти в ученики? И почему не убил Алого, когда тот решил напасть, не дожидаясь официального поединка? Ведь, если я правильно поняла, у него был шанс победить? Неужто пожалел? Я по-новому посмотрела на Вейра. И засомневалась. Да нет, меня вон как приложил, до сих пор челюсть побаливает. Так и лучился добротой, мерзавец-рукоприкладник! Но я отвлеклась, кажется.

Вернувшись к своим баранам, я попыталась уложить в голове сведения, которые Ольга щедро вывалила мне на голову, и то, что знала сама.

Если подвести итог, есть некий Круг колдунов, о котором я немного слышала, и в который можно попасть, только победив другого члена Круга в смертельном поединке. Бросить вызов может любой. Это и спасает Круг от постепенного вырождения. Кровавый отбор. А вот про учеников я слышала впервые. Значит, колдун из Круга может взять за всю жизнь всего двух адептов. Стараются выбирать слабее себя, но существуют правила отбора, и выбрать заведомо слабого не позволит некий кодекс. Если побеждает учитель, забирает все, что есть у ученика. Такие мелочи, как годы жизни и силу. Я задумалась. Тогда что может помешать учителю забрать силу тайком? Выловить талантливого мальчишку и втихую сожрать всю его молодость и магию? “Если колдун хапнет много, он в один миг потеряет все, что имел. Поэтому он трижды подумает, прежде чем решиться на обряд передачи силы. Ты же слышала о самовозгораниях?” Слышала. Такой конец грозил любому, обладающему силой. И сверхжадностью. Меру надо знать - золотое правило и вед, и жрецов, и колдунской братии. Невольно передернув плечами, я продолжила размышления.

Если побеждает ученик, который почти равен учителю по силе, то занимает место в Круге и может наслаждаться властью и злотыми. А, в дальнейшем, заполучив уже себе в ученики какого-нибудь бедолагу, может забрать его силу и стать окончательно равным остальным. Если жив останется. Риск, говорят, дело благородное. Но в этих каннибальских обычаях я ничегошеньки благородного не видела. Победить можно не только с помощью силы и знаний. Обычная хитрость и подлость сводили на нет любые ухищрения, кодексы и правила, поэтому, если быть честной сама с собой, шанс у учеников был. Тогда почему колдуны не забрали в свои руки всю власть в королевстве? Поломав голову, пришла к выводу, что не они одни на Земле-Матушке нашей воздух портят. Есть еще жрецы, эльфы, да те же вампиры, у которых имелись свои сильные стороны. “А то!” - передразнила меня Ольга. Более-менее уяснив для себя колдунскую незатейливую жизнь паучков в банке, я задала давно мучивший меня вопрос:

–  Может, знаешь, почему заболела одна я?

Она замерла посреди комнаты, обернулась и уставилась на меня разноцветными глазами:

–  Ложка дегтя портит весь мед. А от ложки меда дегтю ничего не будет. Как пример - у жрецов один крошечный грех перевешивает все добрые дела. Так и у вас. Я категорически не согласна, что тьма - плохо, а свет - хорошо. Нет абсолютно черного и белого, так называемые добрые дела тоже могут идти во вред. Тьма - не зло, а всего лишь сон дня. Твой волк - зло? Для овцы и крестьянина - зло в чистом виде. Для леса и даже для овец - средство выживания. Благодаря волку не вымирает и не вырождается род травоядных. Или другой пример. Что хуже - жрец, желающий якобы только добра и поэтому насильственно сгоняющий в храмы народ? Жрец, выжигающий огнем капища древних богов вместе с верящими в них людей? Ради спасения и добра, как они утверждают! Тот самый добрейший жрец, уничтожающий каленым железом и мечом саму память о древних и насилующий душу верующего - добро? Да? А твой Север, зарезавший больную олениху в королевском лесу - зло? Что скажешь, веда?
– Ольга почти кричала. В ее голосе звучали такие боль и гнев, что я растерялась. Не знаю, сколько ей лет, но, видно, глубокая рана давно кровоточит и рвет душу на части, раз она так близко приняла к сердцу мой вопрос. Какой спокойной и невозмутимой она казалась на совете, и насколько сейчас ей было больно… - Я не могу понять, почему отец, убивший насильника своей дочери, считается преступником и злом. Я не понимаю, почему, занявшись любовью по велению сердца, а не по указке жреца, связавшего меня с нелюбимым, я совершаю грех. Зачем мы клеймим собственную жизнь!?!

Север, положив голову на лапы, только прядал ушами каждый раз, когда Ольга называла его имя, не сводя внимательных глаз с вампирши. Вейр молча потягивал вино, так и не повернув головы, и ни разу не вмешавшись в нашу беседу.

Она подошла к столу, отпила из кубка, и продолжила хрипловатым голосом:

–  Ради добра на земле творятся самые страшные преступления. Что касается Вейра, то у него все впереди. Только медленнее, чем у тебя, - тусклым невыразительным голосом закончила Ольга и устало села в кресло.

Я глубоко задумалась. На тему добра и зла ломали копья и мечи столетия. В целом, я была согласна с Ольгой. Во всем. Кроме одного. Простить смерть родителей я никогда не смогу. И для меня это клеймо всегда будет гореть на лбу убийц синим пламенем. Мера зла и добра своя у каждого. И свою меру я менять не собиралась. Слишком дорога цена. Я закрыла глаза и долго молчала, пытаясь приглушить старую боль. Добро-зло, жизнь-смерть, черное и белое кружили смертельным хороводом. С трудом отогнав кошмарные тени, только сейчас осознала, как же тихо и мирно мы жили с Лидой. Никаких интриг, шантажей, и убийств. Кстати, о птичках. Да и тему сменить не помешает.

–  Скажи, а тебе не жалко было… потратить на нас такие сильные поводы для шантажа?

–  Мы давно ждали способа пробраться в хранилище. Для открытия прохода необходимо тайное слово, а у нас его нет. Каждый из трех советников знает только одну часть, да и открыть дверь можно лишь в присутствии хранителя ключа. Ты его знаешь, это Коллозий, - ответила Ольга уже спокойным голосом. Я с облегчением вздохнула.
– Попытки прочитать мысли советников окончились ничем, эти знания защищены от проникновения извне. Ваш случай ничуть не хуже и не лучше любого другого. Мы бы воспользовались этими признаниями и долговыми расписками и сами, но почему бы не помочь заодно и хорошим друзьям?

Ну да, друзьям, как же. Судя по синяку на шее и растрепанной одежке, дружба была ближе некуда.

–  Какие у нас планы?
– наигранно бодро осведомилась я.

Парочка переглянулась. Судя по взглядам, на уме у обоих была вовсе не библиотека и не поиск заклинаний с рецептами. Я встала.

–  Покажите дорогу в хранилище, и хоть залюбите друг друга до смерти, - насупилась я.

–  Уже вечер, - возразил колдун, скользя взглядом по стройным бедрам вампирши. Ожил, черт сероглазый.