Чтение онлайн

– Мы это видели и сейчас продолжаем ощущать, – прервав чтение, сказал комиссар. – Слушайте дальше:

«Но одно совершенно очевидно, что успехи гитлеровцев, подобные успехам на Керченском перешейке, ни в какой мере не решают судьбу войны. Эти успехи временны и преходящи. Немецкая армия 1942 года, это не та армия, какая была в начале войны…».

С большим вниманием мы выслушали это сообщение.

– Год войны для нашего полка был серьезным испытанием, – сказал в заключение майор Осипов. – Мы научились воевать. И хорошо воевать. Много тяжелых испытаний придется еще перенести. Легкой жизни, как видно, не будет. Много еще придется потрудиться для победы.

– Эх, скорее бы нам дали «лагги», – вздохнул кто-то из летчиков. – Это же замечательные машины!

– Этими самолетами командование дивизии перевооружает другой полк, а мы пока будем воевать на своих старичках, – ответил командир полка. – Говорят, старый конь борозды не испортит.

И мы продолжали воевать на своих «ишачках». Откровенно говоря, они нас устраивали. Мы были уверены в их хорошей маневренности, звездообразный мотор неплохо защищал летчика от снарядов противника, особенно в лобовой атаке. Ко всему же «ишачки» были вооружены пушками.

– Надо усилить вооружение истребителей, – не раз поговаривали летчики. Но как? Мы вместе с техсоставом ломали головы над решением этой задачи. И наконец придумали.

Инженеры под крыльями самолетов приварили своеобразные штыри, к ним приспособили балки для крепления реактивных снарядов. Сделали надежную электропроводку, которую вывели в кабину летчика.

Приспособление было готово: под крыльями подвешивались реактивные снаряды. Воздушный вариант «катюши» нашел всеобщее одобрение.

Пристреливать реактивные снаряды тоже приспособились. Делалось это просто: самолет откатывали в сторону от аэродрома, в четырестах метрах устанавливался фанерный щит с нарисованным в центре кругом. Оптическая ось прицела направлялась в этот круг и на глаз регулировалась направляющая балка с поправкой на траекторию полета снаряда. Затем головка реактивного снаряда устанавливалась на определенную дистанцию, например в четыреста метров. Нажим на тумблер – и снаряд летит в цель!

Если снаряд взрывается в стороне, мы тут же вносим поправки в регулировку балки.

Теперь мы уже могли бить врага не только из пушек и пулеметов, а и реактивными снарядами. Позднее управление стрельбой было усовершенствовано и реактивные снаряды можно было выстреливать по одному или залпом.

Таким образом, была увеличена огневая мощь наших И-16, и фашисты вовсе отказались принимать лобовые атаки.

29–30 июня немцы развернули сильное наступление в южном направлении, захватили Ростов-на-Дону и начали двигаться в направлении Краснодара, а затем в сторону Новороссийска. Широким фронтом противник занимал территорию Кубани. Земля стонала от фашистских колонн мотопехоты и танков.

Полку приказано немедленно вылетать на полевой аэродром, расположенный возле станицы Тимашевской, и действовать в направлении Ростова. На аэродроме, кроме нас, много другой авиации, штурмовые и истребительные полки, вооруженные «илами», «яками», и «лаггами».

Получаем задачу – уничтожить живую силу и технику врага. Страшная лавина фашистов безостановочно ползла на юг. Ее прикрывали истребители.

В одном из боевых вылетов капитан Сапожников, старшие лейтенанты Макаров, Савченко и я встретили четверку «мессершмиттов». Завязался воздушный бой. Во время атаки снаряд немецкого «эрликона» угодил в мотор моего самолета. Сильно затрясло. Козырек кабины залило маслом.

Бой проходил над территорией, занятой противником, и мне ничего другого не оставалось, как перетянуть хотя бы линию фронта. Не уменьшая оборотов мотора (боялся, что мотор заклинится), я развернулся на юг. Масло залило козырек, ухудшился обзор. Пришлось высовывать голову из кабины и лететь дальше.

Если бы не товарищи, «мессершмитты» сбили бы меня. Но друзья пристроились по сторонам и прикрывали, пока я не долетел до аэродрома. Оказалось, снаряд угодил в верхний цилиндр мотора и пробил его.

Конечно, самое верное решение – срочно заменить мотор. Но ни мотора, ни даже запасного цилиндра, как нарочно, под руками не оказалось. А тут неожиданно получен приказ: немедленно перебазироваться на другой аэродром.

Что делать? Жалко бросать самолет. В моторе поврежден всего лишь один цилиндр.

– Надо закрыть пробоину, – посоветовал мой механик.

Так и сделали: между ребрами цилиндра над дырой, пробитой снарядом, втиснули толстую асбестовую прокладку и крепко прикрутили ее проволокой.

– Ну, как, выдержит мотор? – спрашиваю техника Цурихина.

– Не ручаюсь, но думаю, что все будет нормально.

Подошел стартёр. Несколько раз повернул винт, и мотор заработал. Только в нем похрустывает что-то, будто раздробленные камни перекатываются. Плохо дело, но улетать надо: вот-вот фашисты на аэродром ворвутся! И приказ командира требует – перелететь на аэродром, расположенный возле Краснодара и оттуда продолжать действовать в направлении Ростова.

Перелетели. Кроме нашего полка, здесь никого нет. Разместились в землянках. Я пересел на исправный самолет. Продолжаем штурмовать противника.

Идет автоколонна – мы встречаем ее метким огнем. Сначала подожжем переднюю автомашину, потом замыкающую. Фашисту – ни назад, ни вперед. И вот тут начинается «молотьба» до полного израсходования боеприпасов.

Но враг все лезет и лезет вперед. Четыре дня штурмовали наши И-16 автоколонны противника.

На разведку вылетели капитаны Орлов, Терпугов и старший лейтенант Платонов. День подходил к концу. Летчики возвратились домой вечером, произвели посадку и тут же доложили Осипову:

На Краснодарском аэродроме фашисты танками давят самолеты соседних полков.

– Не может этого быть! – усомнился командир полка.

– Мы видели это собственными глазами. – Сейчас доложу командованию дивизии. Осипов связался со штабом.

– Да, немцы уже в Краснодаре, заняли школьный аэродром. Вашему полку немедленно перебазироваться ближе к Новороссийску, – приказал штаб дивизии.

Через несколько минут летчики выстроились перед командиром.

– Всем автомашинам немедленно выехать в сторону станицы Крымской. Не доезжая до нее – наш новый аэродром. Самолетам вылетать немедленно.