Чтение онлайн

Вайти и Дар вытаращили глаза.

— Наш первый гражданин никогда не говорит «да» так быстро! — воскликнул Строганов. — Даже когда удастся его сподвигнуть на это, аудиенции приходится ждать месяцами!

— А потом ее еще и дважды отменяют в последнюю минуту, — кивнул Вайти с рассеянным видом. — Но с другой стороны, у меня все-таки есть кое-какая репутация…

— Верно, ты, как минимум, знаменит так же, как и он, если ты это имел в виду. Но…

— Но моей славе суждена более долгая жизнь, — задумчиво произнес Вайти, — а судя по последним политическим новостям, наш Генеральный совсем не уверен в том, что через несколько месяцев будет так именоваться, — да даже через месяц, если на то пошло.

— Через неделю, — буркнул Строганов.

Вайти кивнул.

— Стало быть, он делает заявку на бессмертие. Дает добро на постановку — вот ему и гарантия, что он займет достойное место в единственном и неповторимом голографическом шедевре Тода Тамбурина. Даже если история умолчит о нем, он останется персонажем литературы.

Строганов медленно опустил голову.

— Знаешь, это очень похоже на правду, Тод.

— Угу, вот только график работы совершенно безумный, — скривился Вайти. — Но ты не волнуйся: моя команда справится. Нам только и надо — прыгнуть в кеб и примчаться к тебе на студию.

Строганов пожал плечами.

— Как насчет первого класса на общественном шаттле?

— Как скажешь. А как насчет оборудования?

— Можно с ним. А можно и без него. Конечно, тащить сюда всю технику с Луны смысла не имеет. Придется взять напрокат в какой-нибудь левой компании. Мне известно несколько таковых. Сейчас позвоню в пару-тройку мест, а потом снова свяжусь с тобой.

Вайти усмехнулся.

— Всегда мечтал поработать с голографической камерой.

— Так… Вот тут уймись, Тод! — Строганов предостерегающе поднял руку. — Этот номер не пройдет. Камеры прибудут с бригадой со студии или не прибудут вовсе.

— Но почему? — нахмурился Вайти. — У меня тут двое крупных специалистов по электронике!

— Знаю, но если люди из съемочной бригады узнают, что ты отснял хоть кадр в их отсутствие, то ты лишишься возможности работать с кем-либо здесь, в павильонах. Нравится тебе это или нет, но без этого этапа работы нам никак не обойтись.

— Ну ладно, попробую смириться, — вздохнул Вайти. — Когда нам встречать твоих посланцев?

— Как только соберу народ, дам вам знать. Где тебя искать?

— А ты как думаешь?

Строганов ухмыльнулся.

— Благодарю тебя, мейстерзингер. Доброго пути до Гамелона. Перезвони мне, когда переберешься через озеро Шамплен.

Вы уверены, что это Гамелон? — негромко спросил Дар. — На мой взгляд, на Моби Дика больше смахивает.

— Моби Дик был китом, а не змеей, — так же негромко отозвался Вайти. — Или ты не заметил, сколько раз мы поворачивали, пока шли?

— А снаружи он таким большим не показался, — пожаловался Дар.

Отец Марко вступил в длиннющие богословские дебаты с двумя молодыми служащими, которые на самом деле были заядлыми атеистами, но исполняли роли средневековых монахов. Лона смешалась с массовкой, а Сэм все пыталась навести мосты к Горацио. Так и получилось, что только Вайти и Дар вдвоем отправились к длинному, вытянутому, подобно огромной змее, зданию, выстроенному на месте истсайдских доков Нью-Йорка. Теперь они шагали следом за светящейся линией, что ползла по полу впереди них, совершая абсолютно непредсказуемые повороты и уводя путников все глубже и глубже в недра постройки, где размещался офис Генерального Секретаря Межзвездной Федерации.

Наконец светящаяся линия замерла возле открытой двери. Дар оторвал взгляд от пола и увидел перед собой широкоплечего, мускулистого верзилу в рабочем комбинезоне.

— Помочь вам, что ди? — прорычал тот.

— Хоть бы кто-нибудь помог, — умоляюще проговорил Дар, а Вайти подхватил:

— Тод Тамбурин, — представился он и указал на бирку с его именем, которую повесили ему на шею охранники на входе.

— А-а-а, писатель, — со скучающим видом произнес верзила. — А это кто, телохранитель ваш?

— Нет, мой ассистент.

— Ладно. Давайте входите. Ну, вам-то тут делать почти что нечего, мы почти готовы, можно считать.

Так оно и было. Войдя, Дар увидел огромный письменный стол, а за ним — огромный фотостенд, изображающий звездное небо. Световыми линиями была обозначена сеть МФ. По обе стороны от стола, чуть позади, стояли две стройные колонны. Перед столом были установлены две камеры. В кабинете находилось около десятка киношников.

Дар обернулся к верзиле.

— Ничего, если я продемонстрирую свое невежество?

— А я тут для того и нахожусь, — вздохнул верзила.

— Зачем нужно так много людей?

— Простой вопрос, — заметил верзила. — Двое операторов, один электрик, по одному инженеру на каждый пульт управления камерой, один звукоинженер, один режиссер голографической записи и один главный режиссер.

— Получается восемь.

— С арифметикой у вас порядок.

— Но тут минимум шестнадцать человек!

— Ну, каждому нужен дублер — на всякий пожарный. Мало ли, вдруг кого инфаркт хватит.

— Ну, понятно, например, бухгалтера, который следит за бюджетом этого шоу. А вы чем занимаетесь?

— Я — стюард съемочной бригады.

— О… А-а-а, спасибо. — Дар обернулся к Вайти. — Послушайте, вам не кажется, что мы случайно угодили на фабрику, где делают перины?

Вайти нахмурился.

— Ты о чем?

— Да все у них тут предусмотрено, на каждом шагу — мягкая подушечка.

В узкий дверной проем в дальнем углу вошел невысокий мужчина в деловом костюме.

— Прошу всех встать, граждане. Встречайте Генерального Секретаря.

Те члены съемочной группы, что сидели (двенадцать человек), не слишком охотно поднялись.

— Ну, зачем ты так, Хирам? — укоризненно проговорил высокий седой мужчина с мужественным, благородным лицом, стремительно войдя в кабинет. Дорогая ткань его костюма еле заметно отливала в лучах софитов. — Тут все должно быть без церемоний.

И дабы показать, что так оно и есть, он уселся за письменный стол.

Дар сглотнул подступивший к горлу ком. Генеральный Секретарь собственной персоной! Даже на затерянном в глубинах космоса Вольмаре он видел фотографии этого человека так часто, что в памяти отпечаталась каждая морщинка. Оказаться в одной комнате с этим человеком было настолько волнующе, что Дар глазам своим не верил.