Чтение онлайн

– Вон там, Алёнушка, видишь, большое здание? – спросила Глафира. – Это наш местный спирт завод. А напротив, магазин.

– Понятно.

Автобус медленно полз вверх, на пригорок. Потом свернул влево, и поехал дальше.

– А вот то здание, белое, это наш местный клуб. Здесь обычно до утра, по выходным, веселится молодёжь. Вот сейчас, проезжаем парикмахерскую.

– О, – только и смогла произнести Алёна.

– А вот и пожарная станция. Рядом, вон там, справа, больница.

– Ясно. Ух ты, какой красивый храм, – восхитилась Алёна. – Большой. Мы его видели издалека?

– Нет, Алёнушка. У нас, здесь, их три. Мы видели другой.

– Ничего себе. Я думала, еду в глушь, а у вас тут вон, всё есть.

– Да, – гордо изрекла женщина. – Вот теперь, начинается ряд магазинчиков. Дальше столовая и кафе. Там библиотека. По другую сторону, рынок. Вон там, аптека. А вот и автостанция.

– Приехали, да? – вскочила Алёна.

– Я, к сожалению, не смогу показать тебе почту и сельсовет, но сейчас кого-нибудь попрошу о помощи.

– Спасибо, Вам.

– Да не за что.

Они расплатились с водителем, и выволокли багаж на улицу. Жара продолжала изнурять. Глафира покрутилась по сторонам, выглядывая кого-то.

– Семён, – крикнула женщина и помахала рукой.

– Аюшки?

Откликнулся мужчина, который вышел из аптеки.

– Семён, здравствуй.

Мужчина вглядывался в лицо женщины и щурился.

– Не узнал? Старый ты пенёк.

– Глашка, ты что ли? И какой же я старый? В самом расцвете лет.

– Я, Сёмушка, я это.

– Каким ветром?

– Попутным, Сёмушка.

– Это хорошо, а то Клавдия одна совсем. Да и женихов у нас, хоть отбавляй, а бабы, все замужние, даже глаз кинуть некуда.

– Балабол, ты, ей Богу. Теперь вот мы с внучкой к ней перебрались, вместе жить будем.

– А я подумал, вы погостить.

– Нет. Сёмочка, дружок, я тебя попросить хотела…

– Вещи довезти? – перебил мужчина. – Завсегда, пожалуйста.

– Нет. Семён, вот тут, с нами приехала девушка Алёна, её надобно до сельсовета проводить.

– Провожу. Чего ж, не проводить. Такие красавицы к нам пожаловали, глаз не отвести, – улыбался мужчина.

– Только не бросай её. Она не местная. Приехала к нам доктором работать.

– Сюда, в больницу? – переспросил Семён.

– Нет. В нашу деревушку. Местным фельдшером будет.

– Ааа, понятно. Это хорошо. А то давеча, Любкин пацанёнок, с лестницы свалился и нос разбил. Она в слёзы, а делать нечего, зелёнкой смазала, да он и дальше побежал гулять.

– Любка? Степанчук? – спросила Глафира.

– Ага, она самая.

– Ладно, Семён, некогда болтать, скоро вечереть начнёт. И так, переживаю, вдруг сельсовет уже закрыли.

– Ну, тогда побежали, красавица, – подскочил Семён.

– Бегите. Алёнушка, я тебя потом сама найду. Ничего не бойся.

– Спасибо.

Девушка пошла с Семёном, а Глаша и Аня, направились в противоположную сторону.

***

– Анют, ты почему всю дорогу молчала?

– А чего говорить, то? Ты, вон как, с этой девкой разболталась, – прорычала девочка. – Конечно, она же лучше меня. Ты возьми, и удочери её.

– Анют, как тебе не совестно? – обиделась бабушка. – Девочке тяжело одной. У тебя есть я. Я тебе помогу, спасу, защищать стану, а ей только на себя рассчитывать приходится. Да ещё в чужом краю, и работа, какая ответственная.

– Она знала, куда едет.

– Внучка, не злись, прошу тебя. Чем тебе не понравилась Алёна? По-моему, она очень милая и добрая девочка.

– Алёнушка, – передразнила Аня. – Милая и добрая. Какая прелесть.

– Перестань, прошу тебя. Не превращайся в молодые годы, в брюзжащую дрязгу.

– Прости меня, ба?

– Да ладно, Анют.

Дальше они шли молча. Дорога впереди предстояла не короткая. Идти минут тридцать.

Пейзаж поражал буйством красок. Деревня утопала в зелени. По дороге, не встретилось ни одной машины, как в городе, снующие там и сям. Тишина стояла просто умопомрачительная, без гуда машин и сигнальных гудков. Так легко и свободно дышалось. Всюду порхали бабочки и насекомые, заливались птицы. Во дворах пели петухи. По лугу гуляли лошади с жеребятами, коровы и овцы. Поодаль, щипали траву привязанные козы. Полнейшая гармония. По обочине дороги, росли огромные лопухи, жёлто-оранжевая пижма и синий цикорий.

– Ба, здесь так тихо, аж как-то страшно. Будто всё замерло.

Глафира остановилась.

– Да, Анют, в деревне, жизнь идёт своим ритмом, и время, отмеряет совсем другие шаги. Здесь встают в четыре утра, доят коров, потом отгоняют их в стадо. Позже, убираются в загоне, для животных. Затем, делают дела в доме, стирку, готовку. Бегут в магазин, за хлебушком, сюда его привозят не каждый день. И идут в огород. Там полют сорняки, тяпают, окучивают, прорывают, поливают. Идут в стадо, чтоб подоить корову. Отдыхают. А потом встречают стадо домой, на ночь. И всё здесь успевают. А как сладко сердце замирает от свободы, а душа так и парит ввысь, вместе с этими бабочками и шмелями.

– Ба, да ты у меня романтичная натура, – восхитилась девочка.

– А то. Устала?

– Не особо. Нога только опять разболелась.

– Потерпи солнышко.

– Терплю.

Путницы медленно побрели дальше.

– Вот Клава обрадуется, – произнесла Глаша.

– Ага. Сюрприз ей обеспечен.

– Я так рада, что мы приехали сюда, – с восторгом произнесла бабушка, не замечая сарказма внучки.

– Ба, я считаю, что все твои порывы, это пустые хлопоты.

– Аня, перестань меня обижать. Я всё для тебя делаю, а ты…

– Ба, прости, я больше не буду. Обещаю. Я постараюсь, чтоб у нас всё стало хорошо.

– Я надеюсь.

Ещё немного прошли, и Глафира воскликнула.

– Анют, смотри, школу отремонтировали. Так нарядно выглядит.

– Да, красиво. Ба, а там вон, – указала Аня, – чей дом? Большой какой. Кто-то богатый построил, да?

– Ой, деточка, даже и не знаю. Когда я позапрошлой зимой к Клаве ездила, она говорила, что дом у них в деревне, какой-то бандит купил. Она ещё так боялась. Вот, он-то видно, и отстроил хоромы. Долго ли, на воровские денежки, строиться? Это тут, затеешь ремонт в одной комнате, так лет десять будешь его тянуть.