Чтение онлайн

– Ты не сможешь. Вернись в класс.

– Я так не думаю. Ну, давай же, у меня всего два варианта: вернуться к тригонометрии или прогуляться по школе с красивой девушкой в этот теплый весенний день. И что же, по-твоему, я выберу?

Я посмотрела на него с изумлением. Он правда пытался флиртовать со мной, когда я была на грани срыва. Безо всякой причины, которую я могла бы объяснить, слезы хлынули из моих глаз, и я была охвачена чем-то между истерическим смехом и плачем. Я села посреди футбольного поля и обхватила голову руками.

– Эй! Прости, мне очень жаль, – сказал он. – Не надо… только не плачь. Правда…

Я на мгновение опустила голову, чтобы взять себя в руки, и глубоко вдохнула.

– Я в порядке, – сказала я. – Просто сегодня был очень плохой день.

Когда я подняла глаза, то увидела, что он сидел на поле передо мной, его лицо было на одном уровне с моим. Его серые глаза с маленькими голубыми крапинками были полны беспокойства, и он одарил меня робкой, сочувственной улыбкой. Он напоминал мне большого дружелюбного щенка, которого так хотелось потискать.

Я вспомнила о своем школьном удостоверении и потянула шнур из-под воротника. Оно было там, под моей карточкой метро. Я вытащила его и подняла так, чтобы он мог видеть.

– Я правда ученица, видишь? У меня есть доказательство.

Он наклонился вперед, чтобы прочитать удостоверение.

– Пруденс Кэтрин Пирс-Келлер. Крутая монограмма – ПКПК. Привет, Пруденс. Я – Трей.

Я поморщилась.

– Прошу, просто Кейт.

Смеясь, он вытащил свое удостоверение из серой сумки на плече, и протянул мне.

– Лоуренс А. Коулман третий, – прочла я. – Что значит «А.»?

– Алма. Девичья фамилия моей прабабушки.

– Ох.

– Да, дедушка – Ларри, а отец – Ларс. Хороших вариантов не осталось, но не то чтобы мне очень нравились первые два, поэтому мама выбрала просто «Трей», – он поднял вверх три пальца, – ну, знаешь, потому что я номер три.

Я кивнула и поднялась на ноги, возвращая ему удостоверение. Я положила свое обратно в бейдж и достала один из ключей. К нему была прикреплена маленькая белая бирка, на которой кто-то из администрации школы написал номер 117 и фамилию Келлер.

– Этот ключ, Трей, подходит к входной двери вон того маленького домика. Мой отец, Гарри Келлер, живет в этом доме, и я тоже живу там больше недели.

Он снова шел рядом со мной.

– Если этот ключ подойдет, – продолжила я, – ты можешь вернуться и сказать миссис… Диз? – Трей кивнул. – Можешь передать миссис Диз, что я в порядке. Просто глупая девчонка, которая не должна была пропускать обед. Договорились?

– По рукам. Но не раньше, чем ты войдешь внутрь.

– Отлично, – согласилась я. – Я сейчас открою дверь, разогрею остатки джамбалайи, которые лежат в холодильнике, и буду очень долго спать.

Я вздохнула, понимая, что говорю все это не только для того, чтобы убедить Трея, но и для того, чтобы успокоить себя. Мне действительно нужно было открыть дверь и увидеть, что папа там, что миссис Диз его замещала, потому что он простудился или что еще, и я просто вообразила, что он находился в классе. Я продолжала твердить себе, что Кэтрин и Коннор сошли с ума, а, может быть, последние несколько дней были всего лишь длинным дурным сном. Я дрожащими руками протянула ключ и под пристальным взглядом Трея наконец-то смогла вставить его в дверную ручку.

К моему огромному облегчению, она открылась. Я снова повернулась к Трею и широко улыбнулась ему.

– Вот видишь! Я же говорила тебе, что это моя… – я внезапно остановилась, увидев его лицо, и проследила за его взглядом в открытую дверь. Все в коттедже было иначе. Диван, на котором я спала, был заменен двумя мягкими креслами. На полу лежал плетеный коврик. А потом я увидела то, на что смотрел Трей, – фотографию миссис Диз в рамке, с двумя маленькими детьми, рядом с большой белой кружкой, в которой лежали ручки и карандаши. Красные буквы на кружке гласили: «Бабуля № 1».

– Нет! – я попятилась от двери. – Ключ подходит! Ты ведь видел это, не так ли? Он подходит!

Трей закрыл дверь, убедился, что она заперта. Я опустилась на ступеньки крыльца, и через мгновение он сел рядом со мной.

– Так… не хочешь рассказать мне, что, по-твоему, происходит?

Я взглянула на него. Какое это имеет значение? Вряд ли он мне поверит. Я вытащила ключ от ХРОНОСа из-под блузки.

– Какого цвета?

Он перевел взгляд с меня на медальон и произнес:

– Коричневый, бронзовый… не знаю, как правильнее. Он выглядит старым.

– Ну, для меня он ярко-синий. В середине – песочные часы.

– Синий. Серьезно? Я вижу песочные часы, но…

Я удивленно подняла брови.

– Ты видишь песочные часы в середине и песок движется туда-сюда? – Трей в ответ покачал головой. – Я и не надеялась. Если я буду держать его в руке слишком долго, моя бабушка говорит, что я попаду в какой-нибудь момент из прошлого. Или будущего, возможно. Это чуть не случилось со мной вчера.

Выражение его лица не изменилось, и я продолжила:

– Кто-то изменяет реальность… изменяет вещи. Когда я сегодня утром впервые заглянула в класс, мой отец, Гарри Келлер, стоял у интерактивной доски. Моя парта, теперь уже твоя, была пуста, потому что я только пришла в школу. А потом, в одно мгновение, я увидела, как все это изменилось.

В его серых глазах читалось сочувствие, но я видела, что он мне не поверил. Конечно же, он не поверит. Нужно быть сумасшедшим, чтобы поверить в то, что я говорю. Он, вероятно, думал, что я психически неуравновешенна, и я не была уверена, что смогу успешно опровергнуть эту теорию.

– Кто-то… очевидно, мой дед, меняет историю. Моя бабушка говорит, что я единственная, кто может остановить это, потому что я унаследовала способность работать с этой технологией. Некоторые другие люди тоже унаследовали эту способность, но, очевидно, все они находятся на темной стороне.

Я положила ключи от дома обратно в держатель, а затем его вместе с медальоном обратно под рубашку.

– Я возвращалась сюда, в школу, чтобы втянуть отца в этот кошмар… Не хочу в одиночку принимать решения и справляться с этим. Я уже дважды пережила эти временные сдвиги, но они ощущались просто как… плохое предчувствие. Никто никогда не исчезал, – я вздохнула, уставившись на свои ботинки. – И ключ подходит, черт возьми. Я была так уверена…