Чтение онлайн

Тем не менее... есть что-то хорошее в этой тьме: если Риодан не умер, значит и Бэрронс

тоже. По крайней мере, Мак до сих пор с Бэрронсом.

– Ты убила сестру Мак, - произнес Риодан.- Будь я проклят.

Я не говорила этого.

– Убирайся из моей головы!

Он перемахнул через стол и подошел вплотную ко мне. Толкнул к стене, зажимая мою

голову обеими руками, и заставил посмотреть на себя.

– Как ты себя чувствовала, когда думала, что убила меня.

Он смотрит мне в глаза, и мне не нужно отвечать, можно просто думать об этом. Я

пытаюсь низко наклониться, чтобы он не смог копаться в моих мыслях, но он не позволяет

мне. Сейчас он держит меня крепко, но почти нежно. Я ненавижу нежности от него. Я

предпочитаю сражаться. Тогда я точно знаю, где мы находимся.

– Ответь мне.

Я не ответила. И никогда не отвечу ему. Я его ненавижу. Ведь когда я думала, что убила

его, я чувствовала себя настолько одинокой, как никогда прежде. Так, что было просто

невозможно ходить по этим улицам, зная, что его на них нет и уже никогда не будет.

Почему-то, пока он был где-то неподалеку, я, попадая в неприятности, знала, что могу

прийти к нему, и пусть он и не всегда делал то, что я от него ожидала, он все равно меня

оберегал. Он делал все для того, чтобы я пережила тот день. Думаю, это то самое чувство

защищенности, которое детям дают их родители, если им, конечно, с ними повезло. Мне оно

неизвестно. Я лежала в клетке, свернувшись калачиком, пока она наносила макияж и духи,

напевая себе под нос. И пока она одевалась, я боялась, что на этот раз она просто забудет обо

мне, и я умру. Я надеялась, что ее новый кавалер будет отстойным и она вернется пораньше.

Я знала, что, несмотря на все его приколы, Риодан никогда обо мне не забывает. Он ведь

очень щепетильный. Дотошный, даже. Внимательный к мелочам. Особенно, когда дело

касается меня.

Я не могу отвести взгляд. Как, черт возьми, он может быть жив?

Чувствую, как он копается в моей голове.

Смотреть, как угасает свет в его холодных, ясных глазах в переулке за КСБ было просто

невыносимо.

Я скучала по нему. Я, вашу мать, СКУЧАЛА по нему.

Риодан очень мягко произносит:

– Разочарование или преданность.

У меня нет ни малейшего желания умирать.

– Преданность.

Он отпускает меня и отходит. Я сползаю вниз по стене, стирая слезы со своего лица. У

меня все везде болит, лицо, руки, грудь, ребра.

– Но тебе придется...

– И не пытайся торговаться со мной прямо сейчас.

– Но это несправедливо ...

– Жизнь такова.

– Но я не могу работать каждую ночь!

– Смирись с этим.

– Да ты с ума меня сводишь! Людям нужен отдых!

– Детка, ты никогда не сдаешься.

– Я, типа, живая. Как я могу сдаться?!
– я встаю и отряхиваю с себя пыль. Мои слезы

исчезли так же таинственно, как и появились.

Он швырнул мне стул.

– Сядь. Теперь новые правила. Записывай. Нарушаешь одно из них - и ты труп. Так что,

имей это ввиду.

Я закатила глаза, рухнула в кресло и перебросила ногу через подлокотник. И всем видом

изображая непокорность, раздраженно ответила:

– Я вся внимание.

Ненавижу правила. Когда-нибудь они меня доконают.

Перевод: RiaRomanova, azlesha.

Глава 34

Куда это ты собралась?

Неужели не знаешь, что уже стемнело?

Я плетусь по коридору в обычном темпе, проклиная Риодана, правда только мысленно,

ведь он идет рядом.

Новые правила - просто Бред Сумасшедшего. Да меня разорвет, если буду их

придерживаться. Буквально. Потому что ни за что не смогу делать все, что он хочет, и при

этом, не делать все, что он не хочет, чтобы я делала. Вдобавок к "Быть на работе каждый

вечер к восьми" прибавилось устрашающее "Не покидать Честер без сопровождения".

– Я теперь и одна побыть не могу?
– не удержалась и ошеломленно спросила я.
– Чувак,

мне нужно свободное время.

Большую часть жизни я была одна. И меня напрягает, когда вокруг слишком много

людей. Я выхожу из себя, раздражаюсь. И еще это утомляет, будто окружающие вытягивают

из меня все соки. И чтобы восстановиться, мне нужно побыть одной, ну или с Танцором.

Он не ответил.

Еще одно правило, которое меня реально взбесило: я не могу сомневаться в нем или

спорить с ним при ком-то! Я вряд ли дотяну до утра. Мне придется или надеть намордник,

или вырвать себе язык.

– Ты можешь говорить все, что угодно, когда мы наедине, - сказал он.- И это, мать твою,

гораздо больше, чем я позволяю кому-либо другому.

– Не хочу я быть с тобой наедине.

– Вот и зря, - ответил он.
– Мы проведем много времени наедине.

– Чего ты ко мне пристал? Неужели так трудно отвязаться от меня и дать мне спокойно

жить?

Дикость просто, что он следил за мной с тех пор, как мне стукнуло девять. А я его даже

не замечала. Он, наверное, знает меня лучше, чем кто-либо другой, даже лучше моей мамы.

Он снова не ответил.

Мы подошли к концу коридора на третьем уровне. Он остановился перед панелью из

тонированного стекла и вытащил из кармана капюшон. Я отскочила назад, когда он

потянулся ко мне.

– Ты ведь пошутил?

Он смотрел на меня до тех пор, пока я не взяла капюшон из его рук, не натянула себе на

голову и не позволила вести себя за руку.

Я молча страдала от того, что меня лишили возможности видеть, и сконцентрировалась

на том, чтобы собрать хоть какую-то информацию. Я считала шаги. Принюхивалась.

Прислушивалась. Когда мы вошли в лифт и начали спускаться, я считала секунды, чтобы

выяснить позже, когда наконец-то останусь одна, на какой уровень он меня привез. Ну не