Чтение онлайн

клетки. Прячется. Тихо. Ждет, когда я уйду.

Осознавая свое положение в аббатстве, я отвожу взгляд от скованного льдом принца и с

поднятой головой и выпрямленными плечами спокойно обхожу по периметру его клетку.

Заворачиваю за угол.

– Марджори, – говорю я. Она стоит напротив того места, где мгновенье назад стояла я.

Если бы она не издала ни звука, я бы так и не узнала об этом.

– Кэт.

Враждебность накатывает на меня горячими волнами. У человеческих эмоций есть

температура и цвет, а когда они такие сильные, то приобретают и текстуру.

Эмоции Марджори красного цвета, горячие, и по структуре напоминают медовые соты,

крошечные ячейки которых заполнены коварством, злобой и обидой. Я знаю кое-что об

обиде: это яд, который ты пьешь сам, но ожидаешь, что умрут другие.

Я классифицировала эмоции сколько себя помню. Разбираться в человеческих сердцах

все равно, что идти по минному полю. Почувствовав эмоции некоторых людей всего

однажды, в дальнейшем я всегда старалась избегать их. Эмоции Марджори глубоко

противоречивы и опасны.

Интересно, если бы я смогла почувствовать себя, я тоже была бы как горячие, красные

соты лжи и обиды?

"Но я не хочу быть лидером!" – кричит моя душа.

– Хотела убедиться, что мы ничего не пропустили в решетке, – проговорила она. –

Боялась, что он ненадежно заперт.

– Я тоже хотела убедиться. То есть и сейчас хочу.

– Великие умы... – она натянуто улыбается, сжимая прутья так, что побелели костяшки

пальцев.

Я не продолжаю пословицу "думают одинаково", потому что к нам это не относится.

Она жаждет власти. Я стремлюсь к простой жизни. Если бы я могла выбирать, я бы стала

прекрасной женой рыбака. У меня был бы домик у моря, пятеро детишек, кошки и собаки. А

она бы стала великим Наполеоном.

Мы настороженно рассматриваем друг друга.

Он и ее навещает?

И с ней занимается любовью?

Я не могу спросить, снится ли он ей, и поэтому ли она пришла сюда в это дождливое

прохладное утро. В любом случае она будет все отрицать, а затем расскажет всему

аббатству, что я была здесь, что я испорчена, и меня надо снять с занимаемой должности

Грандмистрисс.

Она использует любую мелочь против меня, только чтобы получить власть над

аббатством. В глубине души у моей кузины Марджори Аннабель Бин-МакЛафлин огромная,

отвратительная зависть. Она там еще со времен нашего детства, когда мы играли вместе, и

она ломала ноги моим куклам и воровала мои небольшие сокровища. Никогда не могла

понять этого. Я посмотрела на белые костяшки ее пальцев. Она сжала прутья его клетки, как

будто от этого зависит чья-то жизнь.

– Какие соображения?

Она облизала нижнюю губу, как будто собиралась что-то сказать, а потом передумала. Я

ждала, и через мгновение она проговорила:

– Что, если Король забрал книгу? Ну, в смысле, забрал у Крууса, прежде чем заморозил

его.

– Думаешь, это возможно? – спрашиваю я, как будто в этом был смысл. Как будто я не

знала, что мы обе врем друг другу.

Она посмотрела на Крууса, а потом снова на меня. В ее глазах отражались все эмоции.

На Крууса она смотрела, как будто между ними была нежная личная связь. А на меня так,

как будто я не понимаю главное о ней, о нем и о мире, в котором мы живем.

"Нет у тебя никакого дара", – шипела она мне, когда нам было по девять лет, услышав,

как благодарили меня ее родители за спасение семьи от предателя, его бесконечных интриг,

планов и предательств, которые наполняли нашу жизнь. Мои родители обычно брали меня

на "деловые" встречи с дублинской элитой и осторожно наблюдали за мной и за тем, кто

вызывает у меня самый большой дискомфорт. "Ты проклята и неполноценна. Тебя никто

никогда не полюбит!"

Спустя столько лет я вижу в ее глазах все ту же ядовитую насмешку. О, да, он тоже

навещает ее ночью.

Я не только блудница, я еще и дешевка. Я превращаю это осознание в кирпичик, строя

стену вокруг моего сердца, и щедро смазываю его раствором, прежде чем положить

следующий кирпич. С этой преградой он столкнется, когда придет сегодня ночью. И со мной

в постели будет только мой Шон.

Она пожимает плечами.

– Мы не знаем, что точно произошло здесь той ночью. Что, если Король одурачил нас?

– Зачем ему это делать? – спрашиваю я.

– Откуда мне знать его мотивы?

Мне нужно выяснить, насколько она развращена.

– Как думаешь, может, нам стоит освободить Крууса?

Она прижала руки к груди как будто в тревоге.

– Думаешь, стоит? – проблеск коварства сверкнул в ее глазах. – Знаешь, как это сделать?

Она всегда была слабее меня. Едва ли он мог испортить ее еще больше.

– Думаю, мы должны выяснить, как поднять решетку, созданную Темным Королем.

Думаю, камеру следует залить бетоном, активировать решетку, запереть дверь и

опломбировать вход в подземный город аббатства.

Я почти отшатнулась от разрушающей ярости ее эмоциональной реакции на мои слова,

хотя ее губы сладко изогнулись, произнося ложь.

– Ты права, Катарина. Как, впрочем, и всегда.