Чтение онлайн

Снова этот язык.

И вновь не понимаю.

– Что?

Но ответа не последовало.

В тени его черного бархатного балахона я могла разглядеть только яркие красные глаза, которыми он просто прожигал во мне дыру, надеясь, что я поняла его обращение, а после развернулся и ушел, растворяясь во тьме и оставляя за собой шлейф запаха сандала.

Вдруг чувствую резкую пронзающую боль в области сердца, чуть не задохнувшись от нехватки воздуха. Это была слишком правдоподобная иллюзия, ведь в груди торчал острый кинжал, рукоятка которого украшена ярким изумрудом и покрытая золотом. Стало так тяжело дышать и вообще что-то соображать, что я просто проваливаюсь в небытие.

Резко подскакиваю на постели, хватаясь двумя руками за грудь. Не вижу крови, следов ранения и вообще никакого кинжала рядом. Боль пропала, как и все, что было рядом со мной на протяжении всего сна.

Я больше не могу так…

Зарываюсь лицом в ладони, вздыхая.

Каждый раз одно и то же. Один и тот же сон.

Снова эти проклятые голоса, которые, мне казалось, я слышу даже уже в реальности и оборачиваюсь вечно назад, чтобы убедиться в собственной адекватности.

А их лица…

Мне страшно смотреть в них, но во сне я мало что могу сделать, кроме того, как рассматривать эти обезображенные лица, замечая каждую ссадину, ожог или порезанные на кусочки кожу, свисающую с костей.

Противно до жути.

Когда это началось еще пять лет назад, то я думала, что просто начался какой-то тяжелый период в моей жизни. Мы с мамой в тот момент и так плохо общались, разорвав почти все былые отношения, плюс стресс на учебе, на подработке и недосыпание.

Казалось, что просто нужно сходить к психологу или сразу ко врачу, чтобы мне прописали какие-нибудь таблетки или попытаться как-то это уладить другим путем, но лишь бы перестать видеть этот кошмар в своих снах.

Порой даже не хотелось закрывать глаза или не спать сутками, чтобы просто не видеть это, а может и вовсе бы пропало навсегда. Но вместо того, чтобы окунуться в розовые облачные сны, как в детстве и видеть там плюшевых медведей или единорогов, я же видела сплошные картины ужаса, сопровождающиеся каждый раз раздражающим шепотом в голове.

Но врачи мне не смогли помочь, собственно, как и сеансы с психологом. Я навещала мистера Джонса почти три раза на неделе, питая надежду на внезапное исцеление и избавление от кошмаров, но мы только болтаем о том, что мне стоило поговорить с мамой, уладить с ней наш конфликт, вернуть общение, а также перестать нервничать и больше спать.

Поспишь тут. Как же.

Я только могла закатывать глаза, но после решилась на временное перемирие с матерью. Она предлагала вернуться к ней, так как разошлась с очередным своим мужиком, которому только и нужны были мамины деньги.

Но возвращаться туда, откуда добровольно ушла – не собиралась.

Мама была против моего хобби и, в целом, не в восторге от того, что я решила стать знаменитым дизайнером. Меня эта мысль посетила совершенно случайно, когда я решала, куда буду поступать после окончания школы.

А характер у мамы не сахар, это я поняла сразу, как только она накричала на меня и сказала, чтобы я не думала о таких глупостях. И из-за учебы пришлось бы уехать на другой конец Лондона и быть вдалеке от нее.

Я не понимала маминого недовольства, ведь она всегда была на моей стороне, разрешала творить, скупала все художественные магазины, когда во мне проснулась тяга к рисованию. Участие в конкурсах мне приносили радость, а первые места заставляли думать, что я не так уж и безнадежна.

Но либо моя эмоциональность была слишком сильной, либо мама просто что-то от меня скрывала, раз впервые не поддержала мое искреннее решение стать дизайнером одежды. Никогда не считала это глупостью или недоступной мечтой. Мама же не разделяла моих взглядов.

После встреч с психологом я продолжала общаться с мамой, и мы даже виделись пару раз на нейтральной территории в ее новой кофейне. Она тоже по своей натуре творческий человек и многое ей было сделать под силу: к примеру, открыть заведение с вкусными десертами, куда собиралась почти половина Лондона ради какого-нибудь необычного пирожного или торта, которое так хотелось попробовать многим.

Но почему мама проигнорировала мои мечты, исполнив свою?

Она не отвечает конкретно, подбирая слова, чтобы соскользнуть с темы и после только извиняется за нашу ссору, которая повлекла за собой последствия.

Однако мои кошмары не прошли даже после наших встреч, хотя большинство вопросов мы спокойно уладили и решили дать друг другу шанс вернуть наши отношения.

Учеба закончилась, но стресса от этого в моей жизни меньше не стало.

Наоборот только прибавилось, ведь я попала на модную сторону Лондона, где каждый мог надеяться только на себя и свой талант.

А кошмары продолжали наседать, отчего мои синяки под глазами становились все ярче и больше, что даже тональная основа с ними не справлялась. Приходилось прибегать к другим методам, лишь бы не казаться вялой и не выспавшейся.

Мой путь начинался с самого низу. Я столкнулась с реальностью, которая не совсем меня устраивала, ведь в университете никто тебя не готовит к тому, что придется доказывать не только всему миру, но и самой себе, что ты ничуть не хуже других.

Не знаю, как так получилось, но в моих работах прослеживались необычные нотки, взявшиеся из ниоткуда: яркие цвета, прочная ткань, серебряные или золотые нити, камни и прочие аксессуары в сочетании с современной модой.

Пару лет назад я взяла большой кредит, вложилась в процветающий бизнес и теперь у меня свой небольшой модный дом. Да, сейчас не такой популярный на фоне других, но все же мои работы продолжают обсуждать в высшем свете. Даже кто-то из знаменитостей пригляделся к моей одежде и решил поддержать покупкой нескольких эксклюзивных экземпляров, доступных только на заказ.

Сейчас мой коллектив немного стал больше, работы хватает, но вот сон стал еще меньше, чем раньше. Да и кошмары никуда не подевались, сколько бы хороших моментов в моей жизни не произошло, я продолжала страдать, просыпаясь с криками и в липком поту.

Сеансы с психологом я уже давно отменила, понимая, что это никак мне не помогает, а вот снотворные, после которых я могла провалиться на несколько часов в беспробудный сон, перестала принимать, ведь из-за этого было трудно вернуться к реальности.