Скрипка. Я не буду второй
Шрифт:
— Мне пора, сынок. Папа ждёт. Он там один, а у тебя здесь есть Лола.
Через несколько суток родители Ло тоже умерли. И тогда не только у меня осталась лишь Лола, но и у неё лишь я. Без бюрократических заморочек мы стали семьёй друг для друга. И это был идеальный способ справиться с горькой потерей…
Но несколько месяцев назад все изменилось. Появилась Скрипка. И вот тогда я понял маму. Понял, почему она оставила меня, почему перестала бороться за жизнь, почему так легко пошла за отцом. Потому что по отдельности им просто невозможно было существовать. Как и мне без Энн.
В моем сне… Нет, это был не просто сон, это был самый ужасный кошмар. И в нем Энн, как и мама, прощалась со мной навсегда.
— Ты не можешь так… — ощущаю в полудреме, как в меня врезает кулаки Лола. — Не можешь так вести себя из-за этой твари. Дан, приди же в себя наконец. Ты не можешь спать рядом со мной, а звать ее…
— Ты права. Не могу…
И фрагменты сна все прокручиваются и прокручиваются в моем мозгу, превращая его в кровавое месиво. Хочется избавиться от этих видений, уцепиться за то, что позволит мне протянуть до утра и не свихнуться. И я отчётливо знаю, что это. Реальная Энн перед моими глазами, а лучше в руках, чтобы я не просто увидел, а ощутил её. Потому что самовнушение, что с ней все хорошо, ни хуя больше не работает.
Поэтому я, как обколотый псих, который внешне выглядит вполне спокойно, выхожу со своей квартиры и еду к ней.
— Не смей возвращаться после неё ко мне… — бросает у дверей в меня Ло.
Но сейчас для меня это пустая хренотень. Сейчас бы только не ожили картинки из моей башки, которые как целенаправленно толкают меня к краю…
Срываюсь, запрыгиваю в тачку и гоню к ней… Минуты кажутся часами, а нужный адрес на резных воротах — спасательным кругом.
И тут как разряд тока по телу.
Моя Энн.
Резко торможу, едва не задевая бампером бордюр. Хотя даже если въехал бы, мне было бы насрать. Как в замедленной съёмке выхожу из машины и на минимальной скорости двигаю к Скрипке. Пытаюсь отдышаться, взять себя в руки.
Она стоит ко мне спиной и о чем-то просительно говорит с охранником.
— Сень, ты же знаешь, что будет, если я не уйду…
Охранник стоит с прямой спиной и непробиваемым выражением лица. Замечая меня, выжидательно смотрит. Но я не успеваю отреагировать на парня. Его взгляд в мою сторону замечает Энн и поворачивается.
Меня коротит вмиг.
Необыкновенно красивая.
Я уже видел её в платье, но это был сценический образ, слишком неподходящий ей. А сейчас моя Энн настоящая. Нежная, трогательная, хрупкая, но от этого не менее притягательная для меня. И хрен знает, как не набросился на неё. Даже не коснулся. Замер в полуметре.
Только сейчас понимаю, что меня остановило. Её взгляд испуганный и как всегда по-детски открытый.
— Я приехал, — говорю, осознавая, как отчётливо вибрирует мой голос.
— Спасибо, — произносит, до судорог вцепляясь в мою руку. — Пойдём, я познакомлю тебя с отцом.
Трясётся, как лист на ветру. Тем самым стопорит меня, заставляет волноваться, будоражит желание немедленно обнять и успокоить. Но Скрипка расценивает моё бездействие, как сопротивление и требование объясниться.
— Я представлю тебя, как своего парня. Но это ничего не значит, Дан. Все будет в рамках наших фиктивных отношений. Мы притворимся, как делали это много раз на камеру.
Отмираю. Хочется подскочить к бесячей заразе, встряхнуть так, чтобы вытрясти из её головы все эти глупые домыслы.
Я не играю.
Я блядь чувствую.
Чувствую так остро, что временами хочется сдохнуть.
— Обещаю быть убедительным, — задвигаю равнодушно, а сам тушу себя, но вместе с тем внутренне радуюсь как дурак. Потому что могу не притворяться, могу прямо сейчас положить руку ей на талию, придвинуться близко-близко, коснуться губ.
Искусанные…
Этот факт заставляет меня еще внимательнее всмотреться в лицо Энн, подметить, что она озадаченная и растерянная, но в противовес этому ведет себя слишком мятежно.
— Дан, мне очень нужно, чтобы нам поверили. Иначе мне придется куда-то далеко уехать…
В этот момент мне кажется, что мне сильно вмазали по голове, раскололи ее надвое. Мысль о том, что я лишусь Энн, выбила остатки мозгов.
— Спокойно, Пантера, держи себя в руках. Ты не имеешь права… — ни хуя эта фраза не работает, не останавливает меня.
— Скрипка, твою мать, — ору и не церемонясь хватая ее за локоть, дергаю на себя и с силой сжимаю в кольце своих рук. — Ты никуда не свалишь. Я не отпускаю. Потому что ты любишь меня, а я тебя…
Глава 36
Ann
— Ты никуда не свалишь. Я не отпускаю. Потому что ты любишь меня, а я тебя…
Последние слова заглушаются голосом отца, но я отчетливо слышу их.
— Я люблю тебя! — болезненным эхом разлетается по моему телу…
Мое состояние и так можно назвать вменяемым с огромной натяжкой, а признание Дана полностью выбивает меня из мнимого равновесия.
Зачем он так?
Впрочем, ответ очевиден…
Он обещал играть убедительно, вот этим и занимается.
Каждый раз мое сердце вздрагивает и гонится за чем-то несуществующим, когда нам с Пантерой приходится изображать влюбленную пару. Дан не только отличный певец и музыкант, он превосходный актер. Даже я в моменте верю его игре. Но эта иллюзия быстро развеивается, когда софиты гаснут и объективы фотокамер отворачиваются в другую сторону.
Дан не мой…
И пусть я раз за разом кошусь в его сторону, но вижу там не себя, а Лолу… Но все же сама никак не могу подпустить к себе никого другого.
— Когда закончится все с Даном, я смогу…
Но вот что я подразумеваю под этим “все”... Наши фиктивные отношения? Или все-таки свои совсем не гаснущие чувства?
— Дан Чернов. Парень Энн, — по-видимому, отвечает на вопрос отца парень. Собрано, решительно, правдоподобно. Одним словом, профессионально.
Сердце болезненно сжимается до размеров горошины. Но я запрещаю себе реагировать на эту боль.
Переболит… Заживет… Но не забудется. На память останутся уродливые шрамы.