Чтение онлайн

Наверное, у Глебыча сделалось нехорошее лицо. Он был человеком сугубо рациональным, в летающие тарелочки, лох #8209;несское чудовище и прочий экзорцизм не верил ни грамма. Поэтому слова Кости не мог воспринять вот так с ходу. Невзирая на то, что сам умел проходить сквозь сомкнутые двери вагонов или перепрыгивать из вагона в вагон прямо на ходу.

–  Тебе ли не верить… - усмехнулся Костя.

И взлетел. Просто и естественно взмыл под свод станции, а потом нырнул внутрь колонны. Несколько секунд - и он медленно всплыл из #8209;под платформы, снова уравнявшись с Глебычем.

–  Собственно, ты ведь тоже все это умеешь.

–  Да, - пробормотал Глебыч.
– Глупо… Но ты ведь сам сказал, что я всего лишь человек. Мне трудно поверить в подобное.

–  А ты не верь, - пожал плечами Костя.
– Просто прими. Законы стихий непостижимы, однако это не мешает им быть незыблемыми.

–  Ладно.
– Глебыч вздохнул и нахмурился.
– Лучше расскажи, что за чудеса с возникающими и пропадающими станциями?

–  Погоди, - остановил его Костя.
– Сначала объясни, как к тебе попала визитка. Обычно Гений может стать хозяином линии, только победив прежнего хозяина. Я не верю, что Маркуса победил простой человек.

–  Не помню.
– Глебыч виновато развел руками.
– Точнее, не знаю. Я однажды… заснул в метро. А когда пришел домой - в кармане нашлась эта визитка.

Костя несколько долгих секунд пристально глядел Глебычу в глаза.

Потом недоверчиво покачал головой:

–  Не понимаю. По #8209;моему, это невозможно. Но куда подевался Маркус? Может быть, он сам отдал тебе визитку?

–  Не помню, - беспомощно развел руками Глебыч.
– Может быть.

–  Н #8209;да.
– Костя громко щелкнул пальцами.
– Ладно, тогда слушай. Суть вот в чем: метро, как и всякая стихия, непостоянно. Его облик напрямую зависит от нас, Гениев Подземки. В особенности от хозяев линий, линий реально существующих или ирреально существующих. Полной карты, я так понимаю, у тебя нет?

Глебыч отрицательно замотал головой.

–  Вот, гляди.
– Костя показал Глебычу глянцевый лист плотной бумаги, а возможно, пластика. На листе была изображена сложнейшая схема, состоящая из пересекающихся разноцветных линий и точек #8209;станций с названиями. Центром этой схемы служила хорошо знакомая Глебычу схема московского метрополитена; незнакомые компоненты были обозначены контурами, как строящиеся.

–  Это полная схема нашей стихии. Частично она существует реально - это то, что могут видеть люди и чем они могут пользоваться как транспортным средством. Остальное - ирреальная часть. Во власти хозяев линий перемещать отдельные станции или линии целиком из реальности в ирреальность и наоборот. Но сделать и то, и другое довольно сложно. Причем перенос из ирреальности в реальность в десятки раз сложнее, чем в обратном направлении. К сожалению, в Москве большинство хозяев линий большие… как бы это сказать помягче… Нехорошие они духи, короче. Лишь некоторые, такие, как я или Гений Серпуховской линии, пытаются увеличить реальную составляющую стихии. Большинству просто наплевать - живут как хотят. Самые замшелые, вроде Гениев Солнцевской или Митино #8209;Бутовской, перетащили свои линии в ирреальность целиком.

–  Знаешь, - перебил Костю Глебыч, - а я как #8209;то встретил двоих Гениев на «Автозаводской». Один костлявый такой, как вобла, а второй жирный, на херувима похож.

–  А, - Костя брезгливо поморщился, - как же, как же. Балласт. Сухой - это Герман с Сокольнической линии. Что с «Воробьевыми горами» было, сам знаешь. А херувим вообще мурло мурлом… Хозяин Среднего Кольца.

Тебе оно известно под именем Каховская линия… Тьфу. Линия! Три станции, два перегона! Сказать стыдно. Кстати, перегон «Улица Подбельского» - «Черкизовская» Герман у нашего херувима лет десять назад в карты выиграл…

–  Неужели… все так безнадежно?
– тихо спросил Глебыч.
– Получается, в Москве метро скоро исчезнет совсем?

–  Не думаю, - покачал головой Костя.
– Я, например, сделаю все, чтобы этого не позволить. И я не одинок, можешь не сомневаться. Именно поэтому я страшно обрадовался, когда ты вытащил из ирреала «Маросейку». Поверь, вытащить из ирреала станцию внутри Малой Кольцевой - это… это… Это силища неимоверная. Последней, если я не ошибаюсь, вернули «Горьковскую», которая нынче «Тверская». В общем, когда вернулась «Маросейка», я решил, что у нас появился союзник - могучий, сильнее нас.

–  Почему сильнее?

–  Да потому что я не могу вернуть станцию «Якиманка» уже лет двадцать… Это на пересечении Калужской и Серпуховской линий, с пересадкой на «Полянку». Вернон с Калининской не может восстановить «Остоженку», сопряженную с «Кропоткинской». Боря с Люблинской достаточно быстро вернул кусок от «Чкаловской» на юг, а внутрь Малой Кольцевой - как отрезало. Не получается, слаб.

–  Значит, - угрюмо заключил Глебыч, - теперь от меня напрямую зависит существование Арбатско #8209;Покровской? От моих поступков? От того, веду я себя как скотина или как человек?

Костик невесело улыбнулся:

–  Если бы все было так просто… Сунул бомжу сто баксов - конечная станция. Вынул мальчонку из #8209;под поезда - станция «Маросейка»… Увы. Не от поступков все зависит. А от того же, от чего зависят сами поступки. От помыслов. От устремлений. Проход из ирреала нельзя купить подачкой, его можно только выстрадать. По #8209;честному. Искренне.

Глебыч некоторое время молчал.

–  Прости меня, Костя… За «Маросейку». Я ее верну. Обязательно верну, вот увидишь.

–  Верю, - серьезно отозвался Гений Калужской.
– Во, поезд подходит!

Поехали я тебя с нашими познакомлю! Бран с Серпуховской, Верной, Борька! Отличные ребята!

–  Поехали!
– загорелся Глебыч и направился к поезду. Прямо сквозь облицованную плиткой колонну.

–  Скажи, Костя, - обратился он к духу подземки через несколько секунд, - а если мы, скажем, напьемся по поводу возвращения «Остоженки», «Якиманки» или той же «Маросейки», это будет плохо? Мы не навредим нашей стихии в реальности?

–  Если ничего дурного не натворим - не навредим.

–  Тогда давай так и сделаем, а? В смысле, напьемся, кто бы первым свою станцию ни вернул?

–  А давай!
– залихватски махнул рукой Костя.

Бран, Верной и Борис и вправду оказались мировыми ребятами, невзирая что духи. Глебыч влился в их компанию легко и естественно, как встает на свое место недостающая деталька паззла.

И они напились - правда, раньше, чем собирались: весной 2003 #8209;го, когда на Арбатско #8209;Покровской линии открылась станция «Парк Победы». За два года до переимнования «Измайловского парка» в «Партизанскую», за три до возвращения «Якиманки», за пять - до «Остоженки» и «Российской» и за девять - до второго на памяти Глебыча пришествия из ирреала станции «Маросейка».

май 2003

Москва - Николаев