Чтение онлайн

— Здравствуй, — приветственно кивнул я. — Ты, я так полагаю, участница из Махотокоро?

— Да. Йоко Андо совут меня. Йоко в знасении «Дитя океана», фамилия состоит ис иероглифов «спокойный» и «глициния», — проговорила она, смотря на меня невозмутимым взглядом. Зачем она мне это сказала? Или это какие-то японские заморочки?

— Льюис Лавгуд, прибыл из Хогвартса. Рад знакомству, — доброжелательно улыбнулся я, протягивая руку в жесте рукопожатия.

— Мы сопелники… — проговорила она, с непоколебимым спокойствием глядя на меня.

— Соперники, — кивнул я, не опуская руку. — Но ведь не враги.

— Велно… Лада знакомству, — встав из-за стола, она отвесила мне неглубокий поклон, так и не ответив на рукопожатие. — Пьигласаю пьесоидиниться к цяепитию, — указала она рукой на диванчик, на котором сидела.

— Благодарю, — опустив руку, так и не дождавшись рукопожатия, я тоже слегка поклонился, точь-в-точь как она, отчего она посмотрела на меня с лёгким удивлением. Ну, это было не так уж и трудно, если быть честным…

— Плосу плосения за мой англицкий. Он плох, — сказала она, наливая мне чашку чая.

— Он достаточно хорош, чтобы я мог без проблем тебя понимать, — пожав плечами, сказал я.

— Благодалю за понимание, — кивнула она, передавая мне чашку с… Зелёным чаем. Жаль, что не чёрный, но ладно.

— Ты давно здесь?

— Мы с сенсеем плибыли слазу, когда гостиница стал отклыта для уцястников, то есть в пятницу утлом, — насколько мне известно из брошюрки, гостиница открывается за неделю до начала Чемпиона, значит она здесь торчит уже три дня. Три полных дня и сейчас идёт четвёртый. Ясно.

— Должно быть скучно было? — поинтересовался я.

— Да, — коротко сказала она, слегка вздохнув.

— Расскажешь про свою школу?

— Если ласказес про Огвартс.

— Без проблем.

Разговор выдался весьма плодотворный. Раньше я про иностранные школы мало что знал. Ну, немного был знаком с Шармбаттоном благодаря рассказам Флёр и по верхам с Дурмстрангом благодаря книгам и фильмам.

Махотокоро принимает студентов в возрасте от семи лет, хотя им не предоставляется пансион, пока им не исполнится одиннадцать. До этого времени такие дневные студенты, дети-волшебники, летают туда и обратно по своим домам каждый день на спинах стаи огромных буревестников. От обычных буревестников отличаются лишь размером, сравнимым с гиппогрифами. Забавно, но лично меня беспокоит безопасность подобного решения…

Сама школа Махотокоро представляет из себя богато украшенный и изысканный дворец, выполненный из белого нефрита и стоит на самой высокой точке «необитаемого» (по мнению маглов) вулканического острова Минами Иводзима.

Студентам, когда они поступают в школу, вручают заколдованные мантии, которые вырастают в размерах вместе с учащимися (у них там даже есть люди, которые эту школьную мантию таскают всю жизнь с семи лет), и которые постепенно меняют цвет, в зависимости от увеличения учёности того, кто их носит, начиная от бледно-розового и становясь золотым, если высший уровень мастерства достигается в каждом магическом предмете. Уточнение: золото достигается при полном освоении школьных предметов, получение чего-то большего уже не влияет на цвет мантии.

Если мантии белеют, это признак того, что студент изменил Японскому Кодексу Волшебника и перенял незаконную практику, такие в Европе называют тёмной магией, или нарушил Международный статут о секретности. «Побелеть» — это ужасный позор, который приводит к мгновенному исключению из школы и судебному процессу в японском Министерстве магии. Сам Японский Кодекс Волшебника можно в некотором роде назвать магической версией кодекса «Бусидо», если я всё правильно понял из рассказа.

Кроме рассказов о школе, Йоко рассказала мне и о гордости японских волшебников на мировой арене. Репутация Махотокоро опирается не только на свою впечатляющую академическую доблесть, но и на выдающуюся репутацию в квиддиче, который, как гласит легенда, был привнесён в Японию столетия назад компанией отчаянных студентов Хогвартса, которых унесло с курса во время попытки обогнуть земной шар на неадекватных мётлах, совершенно не отвечающих требованиям подобных перелётов. Спасённые группой волшебного персонала школы Махотокоро, которые наблюдали за движением планет, они остались в качестве гостей на достаточно долгое время, чтобы научить своих японских коллег азам игры, тот шаг, о котором они впоследствии пожалели.

Каждый член команды по квиддичу и текущего победителя Лиги Чемпионов «Тоёхаси тэнгу» приписывает своё мастерство изнурительным тренировкам, которые проводились в Махотокоро, где они практиковались над иногда бурным морем в штормовых условиях, вынужденные следить не только за бладжерами, но также и за самолётами (с момента их появления у простых людей) с магловской авиабазы на соседнем острове. Эта команда имеет странный обычай сжигать свои мётлы после проигрыша в матче, что не одобряет Комитет по квиддичу Международной конфедерации магов, считая это пустой тратой хорошей древесины. Не могу не согласится с Комитетом, хотя вот Йоко судя по всему от них фанатеет. Лицо у неё всё время было спокойным и непоколебимым, но глаза то как сверкали, когда она говорила про любимую команду.

— Йоко… — прервал наш разговор чей-то голос.

Какой-то узкоглазый мужик зашёл к нам в комнату отдыха. Выглядел он так, будто металический шест проглотил, лицо высокомерное, просящее кирпича. Снисходительно посмотрев на меня, он презрительно фыркнул, и что-то заговорил девушке на японском. Та его молча, чуть нахмурившись (!) слушала. При мне она вообще не проявляла эмоций на лице. Должно быть её сопровождающий.

— Хай, сенсей… — это единственное, что я понял из её ответа, и то потому, что смотрел аниме в прошлой жизни. Не особо активно, больше мангу предпочитал, но всё же.

— Гайдзин… — презрительно протянул узкоглазый, кинув на меня последний взгляд и покинул помещение.

— Плосу плосения, — сказала Йоко, когда только звук шагов того мужика затих, и, встав, глубоко поклонилась. — У сенсея плохой халактер.

— Встань, — мне пришлось самому взять её за плечи и распрямить. — Я не обижаюсь. Уж тебе точно не за что извиняться. Что касается твоего наставника… Пф! У моего учителя тоже характер не сахарный, хоть и получше, чем у твоего. Да и с чего бы мне обижаться на идиота, которого я, вполне возможно, могу без проблем уделать по всем фронтам? Ну или как минимум в области зельеварения, — уверенно ухмыльнулся я.

— Самоувеленно, — прокомментировала она, не заступаясь за своего сенсея.

— У меня есть причины быть таким. Мои навыки это позволяют, — сказал я, вытаскивая из кармана мантии мастерскую печать Льюиса Лавгуда, то есть меня.

— Это… — пробормотала она, открыв рот и широко (для японки) распахнув глаза.

— Да, перед тобой стоит мастер зельеварения во всём своём великолепии. Твой сенсей является мастером?

— … — Йоко молча помотала головой из стороны в сторону. — Я слысала, сто какой-то школьник стал мастелом. Ситала слухами, не думала, сто встретюсь. Но тогда засем тебе уцяствовать? Игла в песоцнице для тебя… — с сомнением в голосе протянула она.

— Если честно, я и сам не понимаю, зачем меня на это подписали. Будто бы меня просто хотели… Отослать… Подальше… — поначалу спокойно говорил я, но с каждым словом на меня накатывал напряжение и какое-то осознание.

Какого чёрта? Я вляпался в какую-то интригу? Я не был достаточно информирован, поэтому вляпался, но… Кто? Зачем? Вот чёрт!

— Слушай, Йоко, можешь кое-что мне подсказать? — хмуро посмотрел я на девушку, на что та с готовностью кивнула. — Для меня участие в Чемпионате стало неожиданностью, поэтому некоторые моменты мне не понятны. Кто мог подать заявку на моё участие?