Чтение онлайн

Зуб, неспешно приблизившись к своему партнеру, прекратил эту бессмысленную тряску. Держа спикера за руки, начал говорить увещевающе – видел, что тот уже теряет над собой контроль:

– Валерьевич, успокойся. Он ничего уже не скажет... Ему нечего сказать...

– Мне нужен диск! – оскалился Мезенцев. – Неважно, как и откуда! Мне нужен диск, Слава! Он должен сказать!..

– Он крякнул... – мягко перебил его Зуб. – Откинул ласты... Сыграл в ящик... Его нет...

Спикер, немного придя в себя от этих слов, внимательнее посмотрел на тело, слегка покачивающееся над залитым кровью полом, потом на свои руки... На его лице появилась брезгливая гримаса. Отступив в сторону, он извлек из кармана носовой платок, тщательно протер руки – каждый палец отдельно, – после чего бросил платок на пол.

– Если не он взял диск, то кто же? – уже почти спокойно спросил он у Зуба.

Тот в ответ лишь пожал плечами. Потом предложил:

– Давай подумаем... Сам он в твой офис никак попасть не мог. Не тот уровень. Правильно?..

Спикер неохотно кивнул – правильно.

– И вообще, Валерьевич, в твоем офисе посторонние не тусуются – ты это знаешь ничуть не хуже меня.

Спикер угрюмо молчал – действительно, работа его депутатской приемной была поставлена таким образом, что к нему в кабинет попадали лишь люди из числа избранных. Три ступени защиты – охранник Дима отшивал явных психопатов и прочий сброд; секретарша Лера общалась с публикой почище, мило улыбаясь, записывала их просьбы и пожелания, принимала заявления и все такое; если же ненароком забредали представители СМИ, желающие узнать мнение спикера по тому или иному вопросу, их направляли к Зарубину, который и излагал заранее согласованную точку зрения спикера.

Эта троица работала с Мезенцевым не первый год, пользовалась абсолютным доверием, разумеется, в вопросах, касающихся легальной деятельности народного избранника. И сейчас получалось, что кто-то из них предал хозяина. По крайней мере, Зуб недвусмысленно на это намекал.

"А если он сам и стащил диск?!" – эта мысль была настолько неожиданной, что спикер даже вздрогнул. Покосился в сторону-"авторитета" – его страсть иметь на каждого ближнего компромат была прекрасно известна узкому кругу наиболее доверенных лиц.

– Слава, а не приложил ли ты сам руку? – Андрей Валерьевич оскалился. Какие-то реверансы в такой ситуации просто неуместны.

– Ты!.. – Зуб откровенно растерялся. – Ты че, Валерьевич, с дуба рухнул?! Ты че несешь?!

– А что? – продолжал развивать свою мысль Мезенцев. – Потом мало ли что случится в жизни... а у тебя будет прекрасная страховка...

– Короче, так... – "Авторитет" побагровел. – Сейчас я дам команду пацанам. Сюда притянут всех этих... твоих... Кто-то один – "крыса". И мы эту "крысу" найдем... Бля буду, найдем!

– Подожди-ка! – коротким, но решительным жестом спикер остановил Зуба. То, что он сейчас сказал, неожиданно придало мыслям Мезенцева совершенно другое направление. – Подожди, Слава...

– А чего ждать-то? – ярился "авторитет". – Ты сам-то понял, че сказал? Ты же меня... меня! "Крысой" назвал! Ты мне такое предъявил!..

– Слава, успокойся. – Наверное, это покажется странным, но ярость партнера подействовала на Мезенцева подобно холодному душу. Он полностью успокоился и опять мыслил четко и рационально, как обычно. Теперь они с Зубом поменялись ролями. – Тебе никто ничего не предъявлял. И никого сюда тащить не надо...

– Щас! – "Авторитет" полностью терял над собой контроль, что было совсем для него не характерно. – Нет уж!.. Порвем всех на куски, но будет тебе "крыса"!

– Не надо никого рвать. Кроме одного человека... – улыбнулся спикер.

– Это кого?! – Глаза Зуба жадно впились в лицо Мезенцева.

– А вот это надо у твоих пацанов спросить... – Улыбка Мезенцева стала шире.

– Не понял... – Гнев сменило недоумение.

– Ты же приставил людей присмотреть за всеми тремя... – Спикер торжествовал. – "Крыса" должна была как-то себя проявить... Звони!

– Бля! – "Авторитет" изо всех сил хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно!

– Звони, – повторил Мезенцев.

– Отсюда не возьмет. – Зуб кивнул на стены. – Пошли наверх...

– Пошли... – согласился спикер.

Уже возле самой лестницы, ведущей из душного подвала на свежий воздух, Зуб, до этого что-то обдумывавший, сказал:

– Ну, ты, Валерьевич, молодец...

– В смысле?..

– "Грузишь" конкретно... – "Авторитет" через плечо покосился на идущего за ним партнера. – Как баржу апельсинами...

И Мезенцев так и не сумел понять, что за чувство преобладало в голосе Зуба – то ли уважение, то ли ненависть...

Третий тост, не сговариваясь, пили как положено – встали, помолчали... Перед тем как опрокинуть стопки в рот, чуть-чуть капнули водкой на линолеум пола кухни... Погибшим братишкам...

Разговор получался рваным... На Василия опять навалилась тоска. И хотя он старался не подавать виду, получалось это у него не ахти...

– ...Если честно, то мы вас, "марковцев", ну, первую ГСН, не понимали... – Юра белозубо улыбался. – Всей бригаде только объявили подъем, а вы уже на плацу отжимаетесь, да еще и орете как ненормальные: "Я люблю спецназ!"

Василий грустно улыбнулся – да, было такое. Командир поднимал группу за пятнадцать минут до общего подъема и выводил на плац. Отжимался вместе с ними и так же, как и все, на каждый десятый счет кричал: "Я люблю спецназ!" Потом пробежка – если можно так назвать скоростной бег на три километра, – и опять командир сам вел группу...

– Правда, у вас в группе и "краповиков" было больше всего, – продолжал вспоминать Шепелев. – Но вот только что это вам дало?

– Не понял? – Скопцов в недоумении поднял голову.

– Скопа, а ты никогда не задумывался о том, что нас обманули? – вдруг тихо спросил Шепелев. – Нас учили воевать, нам говорили: "Мы – пыль. Родина – превыше всего". А оказалось, что мы этой Родине и на хер не нужны!

Разумеется, Василий иногда и сам задумывался об этом. Но всегда отметал эти мысли как вредные и бесполезные. Можно сидеть и плакать от жалости к себе, размазывая по лицу слезы и сопли. Но... Разве это поможет проваливающейся в пучину предательства и обмана Родине? Да, он не вправе осуждать Глаза... Но сам он остается в строю... Он еще не сдал заслуженный потом и кровью берет в каптерку.

Впрочем, Юру и не интересовал ответ. Он продолжал говорить о своем, наболевшем:

– Я с последнего контракта ехал через Ростов. Там пересадка была. Вокзальные менты предупредили: выйдешь на улицу – раздербанят. Но мне шепнули, что если останусь ночевать на вокзале, то ночью эти же менты и околпачат. Деваться некуда – решил в гостиницу... И бабки были... Я ведь как думал – хватит, повоевал. Заработал мало-мало... Приеду домой, устроюсь в милицию, в ОМОН тот же... Женюсь...

Василий молчал. Комментировать сказанное не хотелось. Юра не был первым контрактником, от кого он слышал подробности возвращения со службы.